Очи бога

Марко Джон

— Гилвин, ты моя единственная надежда, — мягко проговорила Кассандра. — Я не могу сама отправиться в библиотеку, не могу также послать Джансиз или других слуг за Лукьеном. Это должен быть ты. — Она улыбнулась, надеясь повлиять на парнишку. — Пожалуйста, Гилвин. Разве ты не поможешь мне?

Гилвин медленно встал и посмотрел на небо.

— Уже поздно. Я должен идти.

Но он не уходил. Вместо этого рассматривал звезды, а в голове вертелись слова Кассандры.

— Гилвин? Ты поможешь мне?

Он не отвечал.

— Попроси Фиггиса, — настаивала Кассандра. —

Он скажет тебе правду. Он поможет тебе найти Лукьена. А я заплачу за все расходы, каковы бы они ни были. Тебе не нужно будет беспокоиться о деньгах. — Она в отчаянии поднялась и подошла к нему. — Пожалуйста, Гилвин. Это не ради меня, это ради джадори. Они мирный народ. А ты знаешь: Трагер не пощадит их. Ты единственный можешь им помочь.

Гилвин посмотрел вниз, на свою руку. С его губ сорвался тяжелый вздох.

— Не знаю, что за защитник из меня выйдет, миледи, но помогу, чем могу.

31

Знакомое жужжание машины наполнило помещение, когда Гилвин подошел к залу каталога. Как всегда в последнее время, библиотека была закрыта, а масляные светильники притушены. Хозяйка Делла уже покончила с делами и отдыхала. Гилвин прошел мимо ее комнаты и заметил, что женщина блаженствует с чашкой чая, поместив натруженные ноги на кресло; на лице ее застыла усталая улыбка. Вначале Гилвин поискал Фиггиса в его кабинете, но там никого не оказалось. Парень подумал минуту и сообразил, где может находиться наставник. И теперь он стоял возле зала каталога, прислушиваясь к шуму машины. Дверь была приоткрыта; Фиггис склонился над столом, с безумным видом расшифровывая какие-то знаки при тусклом свете свечи. Он выглядел чудовищно усталым. И не слышал, как подошел Гилвин. Погружаясь в работу, Фиггис выглядел так же, как любой одержимый наукой. Гилвин почувствовал боль, понимая, чем занят его учитель.

— Фиггис, мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.

Это озадачило старика. Он оторвался от работы, вперил в юношу взгляд налитых кровью глаз и прохрипел:

— Я занят.

— Прости, но это очень важно.

— Не сейчас, — сердито отвечал Фиггис, отвернувшись к своим книгам. Каталог продолжал жужжать. Фиггис увлеченно писал, не обращая внимания на Гилвина, появившегося за его спиной.

— Ступай в свою комнату. Сегодня ты мне не понадобишься.

Перед тем, как Гилвин покинул королеву Кассандру, она дала ему записку, адресованную Лукьену, бережно сложенную и скрепленную восковой печатью. Гилвин достал записку из кармана штанов и бросил ее на стол.

— Что это? — спросил Фиггис.

Но спустя пару секунд рассмотрел печать. Увидев знак Лиирии, на печати, он сжал губы.

Глаза старика переходили с записки на Гилвина и обратно. На его лице отразилась тень раскаяния.

— Отгадай, от кого это, — молвил Гилвин.

Фиггис, казалось, потерял дар речи. Лишь два человека могли использовать семейную королевскую печать Лиирии, и кто-то из них в беде. Фиггис взял в руки записку, не вскрывая ее.

— Скажи, тебе дал ее король Акила? — мягко спросил он.

— Нет. Попробуй

еще раз.

Фиггис немедленно встал и закрыл дверь. Теперь комнату освещало лишь слабое пламя свечи.

— Скажи, откуда ты ее взял?

— Ты же знаешь, откуда, Фиггис. Я был в Лайонкипе.

— Так это не Акила?

— Нет, не Акила.

Но Фиггис все еще отказывался поверить в собственные предположения.

— Тогда кто же? Один из людей короля? Может быть, Трагер?

— Фиггис, это была женщина, — обрушил на него правду Гилвин. — Королева Кассандра.

Фиггис выглядел так, словно его ударило молнией.

— Великое Небо… — Он прислонился к двери, глядя на Гилвина сквозь туман в глазах. — Но каким образом?

— Я встречался с ней. Видел ее в ночь лунного затмения и потом разговаривал с ней. Она все мне рассказала, Фиггис.

Фиггис не мог поверить ушам.

— Ты смотрел на нее?

Гилвин кивнул.

— Нет никакого проклятия, — просто сказал он. Потом вздохнул, и этот вздох выдал всю его боль и смятение. — Ох, Фиггис. Почему же ты ничего не рассказал мне?

Старик не отвечал. Он не спускал глаз с записки.

— Не могу поверить, — шептал он. — Никакого проклятия.

Гилвин почувствовал укол жалости к наставнику. Ошеломляющая новость заставила Фиггиса побледнеть. Гилвин подошел и взял старика за руку, бережно усадив его в кресло. Они вместе положили послание Кассандры на стол.

— Оно адресовано не тебе, — объяснил Гилвин. — Кассандра написала его кое-кому другому.

Фиггис удивленно посмотрел на него.

— Кому же?

— Я скажу, но не сейчас. Вначале, я хочу знать, правду ли она рассказала мне. Королева утверждает, что ты все знаешь, Фиггис. Говорит, ты все объяснишь мне и сможешь доказать правдивость ее рассказа. — Гилвин присел на краешек стола. — Но мне уже не нужны доказательства. Я вижу, что все это правда, судя по одному лишь твоему виду.

— Это было тайной, Гилвин. Я поклялся Акиле, что никогда никому не расскажу об этом, — голос старика звучал тише, чем потрескивание свечи, как будто он совершал самое важное в своей жизни признание. — Если бы я рассказал тебе — или кому другому — Кассандра оказалась бы в беде.

— Поэтому ты допустил такой ход событий? — спросил Гилвин. — Позволил королю держать ее взаперти, точно узницу? Позволил жителям Кота считать ее старой каргой?

— Не тебе меня обвинять, — резко бросил Фиггис. — Иного пути не было. Никто из нас не думал, что это затянется так надолго. Мы считали…

Фиггис замолчал на полуслове, но Гилвин понял, о чем он умолчал.

— Я знаю про амулеты, Фиггис. Королева Кассандра показала мне тот, который она носит. И сказала, что ты искал другой амулет шестнадцать лет.

Старик захихикал.

— Ее история завораживает, не так ли? Что ж, должен признаться, все это правда до последнего слова. Она не лжет, Гилвин. Она королева. И теперь, вероятно, она уже все сказала остальным.

— Нет. Я единственный, с кем она видится. Она общается со мной, потому что ей нужна моя помощь.