Очи бога
Шрифт:
— Он весь город разнесет в клочья в поисках амулета.
— Верно. Или, того хуже, уверится, что Гримхольд существует. Люди, вроде Трагера, не угомонятся, пока не отыщут его. Мы навлечем на всех беду. Не только на джадори, но и на людей из Гримхольда.
— Каких людей? — Гилвин чуть не рассмеялся. — Ведь, согласно легендам, там живут одни чудовища!
— Чудовища? Вроде того, что ты видел?
— Ну да, наверное.
— И все равно, это люди, Гилвин. Там должны быть люди. Волшебные, странные, но все равно люди. И они попадут в беду, если Акила и Трагер обнаружат их. И это еще не все.
— А что насчет меня? — спросил Гилвин.
— Ты тоже в опасности. Если я передам Акиле твой рассказ, он вытрясет из тебя всю информацию.
— Нет, — рассмеялся Гилвин. — Он не тронет меня.
— Разве? Почему ты так в этом уверен? Говорю тебе, ты не знаешь Акилу. Не знаешь, каким он стал. Если хочешь говорить о монстрах, начни с Акилы.
Желудок Гилвина скрутило болью. Он не думал, что встреча со странной женщиной приведет его к беде. Но логика Фиггиса казалась неумолимой.
— Что же нам делать? — спросил он. — Если нельзя рассказать все королю и обезопасить джадори и нас самих, как быть?
Записка, переданная Кассандрой для Лукьена, все еще лежала на столе. Фиггис поднял ее.
— У нас есть записка, молодой человек.
— Фиггис, ты с ума сошел? После всего, что ты мне порассказал, ты все еще хочешь заставить меня выполнять распоряжения королевы?
— Это единственный выход, — сказал Фиггис. — Кто-то должен вызволить Кассандру из Лайонкипа, а также предупредить джадори. Мне это не по силам. Я стар и не могу оставить библиотеку. Меня хватятся. Акила будет задавать вопросы и кое-кто попадет в беду. Но если уедешь ты…
— Меня никогда не хватятся, — горько изрек Гилвин.
— Извини, но это правда. Нам нужен Лукьен, Гилвин. Он единственный, кто может спасти и Кассандру, и джадори.
— Но как? Разве ты знаешь, где он? Правда, Кассандра думает, что ты можешь знать.
— Королева мне льстит. У меня нет ни малейшего предположения, где был Бронзовый Рыцарь все эти шестнадцать лет. Но, может быть, кое-кто знает. Человек по имени Брек. Он был лейтенантом под началом Лукьена и его близким другом. Когда Лукьена изгнали, Брек в знак протеста уволился из гвардии.
— О! И где же он сейчас?
— В Лиирии, живет в пригороде Кота. В последний раз я говорил с ним пять лет назад. Он обещал Лукьену держаться поближе к Кассандре, чтобы беречь ее, — Фиггис печально улыбнулся. — Конечно, Брек ничем не мог ей помочь. Но такова была воля Лукьена. Брек велел мне приходить, если понадобится помощь или если Кассандра попадет в беду.
— Ну вот, этот день, похоже, настал.
— И вправду, — Фиггис снова встал с кресла.
32
Для Уилла Трагера самым ужасным местом в мире была его собственная память. Дворец, состоящий из темных, мрачных коридоров и запертых дверей, ключом от которых владел лишь он сам. В этом жутком месте висели портреты героев, наблюдавшие за ним сквозь года с усмешкой. Уиллу Трагеру было за сорок, и считалось, что среди военных ему нет равных на континенте. Его боялись; он сам и выстроенная им в Лиирии военная машина вызывали отвращение и ужас, но Трагеру было мало. Его воспоминания толкали его вперед, травили, словно дикие псы. А во главе своры стоял его давно
Уилл происходил из древнего рыцарского рода. Отец выиграл первую битву при Редторне, когда ему было всего шестнадцать, и его подгоняли, без сомнения, псы под руководством его собственного отца, легендарного деда Уилла. Это напоминало лихорадку, охватившую целые поколения, и Трагер жестоко страдал от нее. Он не мог взять в руки меч без того, чтобы мысли о наследии не посетили его. Когда он скакал в атаку, за плечом давал советы умерший отец, насмехающийся и нашептывающий оскорбления. Трагер-старший умер молодым, в возрасте сорока пяти лет — рииканская стрела пронзила его сердце. Ему было тридцать, когда молодая жена родила сына Уилла, и к тому времени он был широко известен при дворе короля Балака. Знали его как прекрасного воина, и он безжалостно муштровал сына в воинском искусстве, заставляя не посрамить честь мундира. Он усадил маленького Уилла на коня прежде, чем тот научился твердо стоять на ногах, на шестой день рождения подарил ему кинжал и начал учить мастерски владеть мечом. Он гонял сына день и ночь, укрепляя его тело и дух, оставляя на теле рубцы от ударов, а на душе — от обид. Уилл Трагер уже в юности отличался успехами, и любой отец — кроме его собственного — гордился бы им. Но Рори Трагеру были неведомы человеческие чувства. Ему было недостаточно того, что его сын без устали скакал на лошади и бился с мужчинами в два раза крупнее себя. Их род славился боевыми традициями, и лишь лучший из лучших мог принять знамя Трагеров, чтобы нести его в будущее.
Только лучший из лучших.
Дворец памяти Уилла Трагера был наполнен победами — но и поражениями. Он выигрывал ленты на ярмарках и получал восхищенные взгляды юных девушек, но так никогда и не получил одобрения своего отца.
Несмотря на жестокое обращение, первые годы юности Уилла можно назвать удачными. Его приняли в Лайонкипе благодаря друзьям отца, добрым рыцарям. Они учили его пользоваться копьем и луком, давали одобрение и поддержку, в которых отказывал отец. Даже Акила, книжный червь, стал ему другом. До тех пор, пока не пришли дурные времена. Пока не появился Лукьен.
Лукьен появился в Лайонкипе неожиданно, как луч солнца. С момента, когда его подобрали на улицах Кота, он полностью затмил Трагера. Он был моложе, сильнее, выглядел лучше всех ребят в замке, а его воинское искусство как будто родилось вместе с ним. Там, где Трагеру приходилось денно и нощно тренироваться, Лукьену удавалось все с первого раза. Нечего было даже и сравнивать этих двоих, и отец Трагера замечал разницу между ними. Его суровый голос до сих пор звучал в мозгу у Трагера:
«Слишком медленно».
«Слишком слабо».
И хуже всего: «Не так хорошо, как Лукьен».
Лукьен очаровал весь Лайонкип. Мужчины восхищались им, девушки так и падали ему на шею. Даже Акила был в восторге. Пусть не было в мире двух более разных людей, Акила и Лукьен стали как братья. Король Балак осыпал Лукьена дарами, и, после окончания военной школы, даже не ставился вопрос о том, куда идти Бронзовому Рыцарю. Он стал капитаном королевской гвардии. И никто не жаловался. Даже Трагер — хотя ему пришлось находиться в тени гордой славы Лукьена.