Очень узкий мост

Бен-Цель Арие

Утром, после душа, Кфир спустился на первый этаж, в некое подобие кафе. Там кроме «кофейного напитка» и подозрительного цвета творожного пирога ничего не было. Его нисколько не удивило подобное изобилие, так как, если бы там ничего не было вообще, он бы тоже нисколько не удивился. Итак, проглотив порцию сероватого пирога неопределенного вкуса и запив его «кофейным напитком» непонятного цвета, он оставался голодным. Не хотелось начинать день на голодный желудок, тем более что в подобных ситуациях никогда не знаешь, когда сможешь пообедать, да и получится ли вообще. Короче, проглотив вторую порцию чего-то неопределенного, и запив ее вторым стаканом чего-то непонятного, Кфир вернулся в номер.

Едва дойдя до двери, все непонятное стало определяться, и он ощутил внезапную слабость в ногах. Присев в номере на кровать,

почувствовал, как весь покрылся холодным потом. Тело становилось ватным. Кфир понял, что отравился, хотя сквозь мутнеющее сознание возникал вопрос: «Так быстро? Ведь я съел эту пакость всего несколько минут назад!» Это, естественно, вопрос для специалистов…

Почти сразу же в дверь постучали. Это были Гриша и его помощник. Нечетким языком Кфир сказал, что отравился и никуда не сможет поехать. Гриша ответил, что они не могут его оставить в таком состоянии. Они помогли ему надеть плащ и, поддерживая с обеих сторон, на подкашивающихся ногах, вывели на улицу, где ожидала машина.

Подъехали к зданию синагоги, и ему помогли выйти и подняться по большим неудобным ступенькам в кабинет исполняющего обязанности председателя общины Диница. Это был добродушный человек среднего возраста. Его неуверенность в себе на новой должности выражалась в желании продемонстрировать какие-то знания в иудаизме, которые, по-видимому, в большинстве своем ни на чем не основывались. Тем не менее, их отношения всегда отличались взаимным уважением и симпатией.

Итак, Кфира усадили напротив Диница, и объяснили тому, что с ним происходит. Если бы Кфиру рассказали о том, что произошло дальше, он бы не поверил, но это происходило с ним. – «Сейчас я тебя вылечу», – с уверенностью сказал Диниц. На этом этапе состояние было таким, что Кфир с абсолютной апатией наблюдал за тем, что вокруг него происходит, и просто пытался не потерять сознание. Говорить он уже практически не мог. Тем временем Диниц достал бутылку водки, стоявшую почему-то в сейфе. Он налил полный стакан, добавил в него несколько столовых ложек соли и хорошо размешал. После этого он поставил стакан перед Кфиром и грубовато сказал: «Пей!» Кфиру стало дурно от одной лишь мысли о водке вообще, не говоря уже о целом стакане, да еще с солью. Собравшись, он прошептал: «Это меня убьет…» Но Диниц твердо повторил: «Пей!» Подумав, что терять, в общем-то, нечего, так как он и так в любой момент мог потерять сознание, собрав все оставшиеся силы, и отключившись от вкуса, он залпом выпил эту гремучую смесь. С ужасом ожидая сам не зная чего, он в напряжении просидел несколько мгновений. Убедившись, что все еще на месте и в сознании, Кфир начал ощущать, как силы постепенно возвращаются к нему. Через пятнадцать минут к нему вернулась не только былая энергия, он почувствовал себя как после хорошего отдыха. Интересно, что не было никакого намека на опьянение. Восторгу Диница не было предела. Наконец-то ему удалось себя проявить. Как это не было смешно или странно, Кфир, конечно, был бесконечно благодарен этому человеку за столь необычную и неожиданную помощь.

Глава 7

В Бендерах

Время шло, а точнее проходило в обычных заботах. Поездки занимали большую часть времени. Кроме того были текущие дела, связанные с разными мероприятиями, праздниками, ремонтом, гостями и прочей рутиной.

Приближалось время съезда Молдавской еврейской общины в Бендерах, назначенного на конец февраля. Симон почему-то очень беспокоился, что Кфир не сможет приехать, и при любой возможности напоминал ему о съезде. Кроме всего прочего, присутствие Кфира на этом съезде поднимало престиж Симона, как политика. У Кфира даже в мыслях не было его разочаровывать в этом смысле. Его больше беспокоило то, чего можно было ожидать на съезде, учитывая атмосферу в республике, существенно попахивающую порохом. К сожалению, ему не представилась возможность перед самым съездом обстоятельно поговорить с Симоном еще раз – с тем, чтобы услышать его мнение, что и как может произойти на съезде.

Итак, в холодное, пасмурное воскресение представитель Израильского Фонда Культуры и Просвещения в Диаспоре приехал в Бендеры. Несмотря на то, что Бен-Гай Кфир бывал в Тирасполе много раз, в Бендерах, находящихся всего в нескольких километрах, через Днестр, он был впервые. Город произвел гнетущее впечатление. Очень часто

первое впечатление о городе зависит от погоды. В тот день было очень пасмурно, холодно и вообще как-то хмуро. Съезд проходил в старом, сером домике, своим интерьером напоминающим картину Кившенко [15] «Военный совет в Филях». Икона там, правда, не висела.

15

Алексей Данилович Кившенко – русский живописец, автор знаменитой исторической картины «Военный совет в Филях», запечатлевшей один из важнейших моментов Отечественной войны 1812 года.

Уже с самого начала в воздухе ощущалось напряжение. Так называемые депутаты, главы городских общин в большинстве своем были ему не знакомы. Особой приветливости с их стороны не чувствовалось. Быть может эта серая, мрачная и холодная погода влияла на атмосферу и настроение людей.

Симон открыл съезд. Его внятная, правильная речь касалась основных аспектов: 1.Общее положение вещей в республике. 2. Положение еврейских общин в республике. 3. Связь между первым и вторым на фоне разгорающегося конфликта.

Было ясно, к чему он клонил – над общиной сгущались тучи. Всем было понятно, что в это смутное время практического безвластия и нищеты можно было ожидать чего угодно, вплоть до погромов. Не исключено, что некоторым политическим деятелям всплеск антисемитизма мог быть на руку, как уже много раз бывало в прошлом. Это в большей мере объясняло напряженную атмосферу, царившую на съезде. Люди боялись за своих детей, родителей… Завершив свою речь, Симон как опытный политик, повернувшись в сторону Кфира, представил его как представителя посольства государства Израиль в Москве, и предложил занять свое место перед аудиторией. Вряд ли Симон хотел сделать Кфиру что-то неприятное, но несомненно, что кроме блага общины, его также беспокоил политический капитал. Кфир бы конечно предпочел присутствовать на съезде в качестве наблюдателя, но это уже от него не зависело.

Как приобретающий опыт бюрократ, Бен-Гай обратился к общине с приветствием от Израиля и от посольства. Возможно, это было не совсем к месту, но попав в лужу, он не видел ничего лучшего, как подбросить Симону несколько лишних очков в создавшейся ситуации. А дальше «Остапа понесло», хотя и ненадолго. Как представитель государства Кфир сказал, что они будут рады выдать визы репатриантов всем, кому полагается этот статус, а ввиду особого положения в республике обещал, что процесс определения статуса будет проходить в ускоренном режиме.

Если бы Кфир имел малейшее понятие, какую бурную и негативную реакцию вызовут его слова! Если до начало съезда он ощущал какую-то неприветливость со стороны его участников, то после короткого выступления его едва не закидали тухлыми яйцами. Как бы невзначай взглянув на Симона, он понял по его позе, что тот не ожидал такой реакции. Да, иногда бывают ситуации, что просто хочется провалиться сквозь землю, но и это не получается.

Однако Кфир не собирался убегать, поджав хвост. Дождавшись, когда основная волна недовольства спадет, он спросил: «А что еще вы ждете от нас?» По-видимому, незнание ситуации внутри общины было хуже, чем он полагал. В его сторону раздались выкрики типа «А если мы не хотим в Израиль?» или «В Эфиопии да, а в Молдове нет?» Идеи противоречили друг другу и отражали раскол мнений. Еще раз взглянув на аудиторию и выждав какой-то момент, Бен-Гай вернулся на свое место в зале.

Последующие ораторы с гневом говорили, что обойдутся без посторонней помощи, полагаясь на силы и ресурсы общины. Несколько раз упоминалась идея нанять охрану из местных силовых органов. Это была не единственная глупость, услышанная в этот тяжелый день.

Расставаясь с Симоном, они договорились вскоре встретиться, чтобы обстоятельно все обсудить. В Одессу Кфир вернулся поздно вечером усталым и разбитым.

Глава 8

Браток

В Одессе кроме уже описанных будней ничего особенного не происходило. Все остальные точки (если можно так выразиться) были более или менее под контролем, что позволяло, наконец, вырваться в Крым. В Крыму было несколько еврейских общин. Географическое расположение полуострова делало его менее доступным, хотя и не менее интересным.