Очень узкий мост

Бен-Цель Арие

Закончив дела во Львове, Кфир возвратился в Одессу. Ничего особенного не произошло за время его отсутствия. Ремонт едва двигался. Мастера пили, спали и немножко работали. Все было в традициях побежденного социализма.

Раз очень интересовался поездкой Кфира во Львов, а когда узнал о том, что его разыскивал Симон из Тирасполя, с удовольствием сразу же перешел на эту тему, удивив в очередной раз своей компетентностью. Через несколько дней Кфир уехал в Николаев.

Глава 5

Николаев – Москва

В Николаеве, как было известно,

«товарищ майор» держал всех под самым пристальным контролем. Контроль был везде, но в Николаеве, который только перестал быть «закрытым городом», всевидящее око компетентных органов по инерции или по другим причинам продолжало свою «опасную и трудную службу» особенно тщательно.

В этот приезд Кфир собирался переночевать в гостинице, а на следующий вечер уехать поездом в Москву. Билеты он попросил купить своего местного помощника Гришу ещё из Одессы по телефону. Как обычно, если это было возможно, он брал всё купе, чтобы с максимальным комфортом проводить эти суточные переезды.

Гриша, как всегда, встретил Кфира, и сразу же начался отчёт о текущей работе, решение различных вопросов и т. д. Кроме всего остального Гриша сообщил, что купил билеты на Москву, и спросил, может ли он присоединиться, на что, естественно, получил положительный ответ.

Весь оставшийся день, до поздней ночи, они были заняты. На следующий день работа началась с раннего утра и продолжалась до самого отъезда. Кфир очень устал и надеялся отдохнуть в поезде, насколько это было возможно. Каждый раз, укладываясь на ночь в поезде, он вспоминал, как, будучи ребёнком, любил спать под стук колёс, и всегда с улыбкой думал, насколько в детстве всё иначе. Оказалось, что то, что в детстве воспринимается убаюкивающим постукиванием колёс и укачивающим покачиванием вагона, для взрослого не более чем шум и помехи, часто не дающие заснуть. Однако в данном случае накопившаяся усталость могла способствовать решению всех проблем.

Они сели в поезд, и Кфир обратил внимание на то, что вагон нестандартный, по-видимому, старый, а в каждом купе по две полки, как и должно быть в спальном, но не одна напротив другой, а одна над другой. Кроме того, двери в купе не задвигались, как обычно, а открывались, как обыкновенные двери на оси. Естественно, у таких дверей не могло быть обычного защёлкивающегося механизма, предотвращающего открытие снаружи. Вместо этого была обычная цепочка. Тогда он этому не придал особого значения.

Было уже достаточно поздно. Поужинав провизией, которую мама Гриши дала им с собой в дорогу, что вечному страннику было особенно приятно, Гриша попросил помочь ему позаниматься ивритом, чем они и занялись, но ненадолго, так как почти сразу же начали зевать. Пора было спать.

Гриша лёг на верхнюю полку, Кфир внизу. Перед тем, как погасить свет, он попробовал закрыть дверь на цепочку, однако, она едва достигала зазора. Не хватало каких-то несколько миллиметров. «Как и всё остальное…» – подумал он и выключил свет.

Кругом воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь стуком колёс. Было такое впечатление, что все соседи по вагону тоже страшно устали и были рады скорее лечь. Однако переутомление мешало заснуть сразу, и мысли беспорядочно вращались в медленно успокаивающемся сознании.

Минут через пятнадцать после того, как улеглись, кто-то

внезапно начал дёргать дверную ручку купе и агрессивно рваться внутрь. Однако дверь была заперта. Интересно, что ни со стороны рвущегося в купе, ни со стороны соседей, не было произнесено ни слова. Гриша, благополучно успевший заснуть, проснулся, и хотел было открыть дверь. Кфир его остановил и спросил достаточно громко: «Кто там? В чём дело?», но ответа не последовало, и тишина, как и прежде нарушаемая стуком колёс, восстановилась вновь.

Странное происшествие возбудило Кфира. Утомлённый разум пытался найти объяснение произошедшему, но тщетно. Гришу, по-видимому, все это не впечатлило, и он вновь заснул, подтверждая это соответствующим аккомпанементом.

Кфиру не спалось. На душе было неспокойно. Примерно через полчаса кто-то слегка стукнул в дверь купе снаружи. Судя по звуку, стучали чем-то небольшим, металлическим и тяжеловатым. Воспалённое воображение сразу же представило себе целиндрообразный ключ, которым пользуются проводницы для открытия дверей купе. «Странно», – подумал Кфир, – что же это такое?» Ещё минут через десять ему показалось, что кто-то тихонечко повернул и также тихонечко отпустил дверную ручку.

Напряжение росло. Каждые минут десять-пятнадцать лёгкие металлические удары по двери в районе замка чередовались тихим нажатием на дверную ручку. Кфир напряжённо пытался объяснить себе происходящее. На ум приходил феномен «сонного раздражителя», суть которого состоит в том, что звуки, так сказать «приевшиеся» слуху, скорее усыпляют, чем обращают на себя внимание. Если так, то купе хотят взломать. Он не думал о том, кто и зачем. Его робкое рациональное нутро подавлялось вторым (или первым) внутренним «я», говорящим, что «это твоё больное воображение». Действительно, разве в реальной жизни такое бывает?

Внутреннее «я» продолжали свой спор на фоне периодических ударов и прикосновений к ручке, пока рациональное «я» не предложило скептическому эксперимент. Кфир сел на кровать около двери, легонько положив ладонь на ручку, и стал ждать. Это была самая настоящая засада, и ему стало несколько легче от того, что он, наконец, что-то предпринимает.

О сне, конечно, говорить было нечего. Сомнения продолжали разрывать его, когда он сидел в этой неловкой позе, положив правую ладонь на дверную ручку. Может быть, всё это происходит в соседнем купе? Ведь при такой тишине легко ошибиться. А может он действительно достиг такого уровня переутомления, что это своего рода галлюцинация?

Сомнения развеялись в тот момент, когда ручка под его ладонью стала медленно и тихо опускаться вниз, а затем также вернулась в прежнее положение. Да, сомнения развеялись, но им на смену пришёл страх от незнакомой до сих пор ситуации. Ожидание чего-то плохого, страшного и неясного, выдавало, по-видимому, далеко не геройское, а скорее заурядное нутро.

Однако нужно было собраться и подготовиться к взлому. Скептическое «я», по-видимому, играет вескую успокаивающую роль, в отличие от рационального «я», заставляющего нас быть начеку и в напряжении. Взяв газовый баллончик в руки, наш герой всё ещё надеялся, что это нечто непонятное кончится таким же образом, как и началось, без лишних эксцессов. Да, позиция скептического «я» явно ослабла.