Очень узкий мост
Шрифт:
Кфир испугался не на шутку. И от неожиданности, и от того, что кто-то мог ожидать его на лестнице. Тем не менее, не подав вида и не меняя шага, он вошел в парадное в состоянии «полной боевой готовности». К счастью, как и в предыдущих случаях, ничего за этим происшествием не последовало.
Что это было? Случайность или запланированная игра, чтобы вывести его из себя, а заодно решить вопрос занятости органов – тема, которая в то время была очень актуальна. Ответа не этот вопрос он так и не получил, однако, эти события хорошо запомнились Кфиру и добавили ему седых волос.
Глава 14
Забастовка
Соглашение с Фельдштейном оставалось устным и было скреплено рукопожатием. Отсутствие какого-либо юридического документа, подтверждающего
В Москве в ожидании встречи с главным Кфир занимался своими рутинными делами. Когда он, наконец, попал к главному, тот очень спешил и, выслушав Кфира, ответил, что должен все согласовать с Тель-Авивом. Такой ответ был, по меньшей мере, удивительным. Однако учитывая вездесущую бюрократию, он без особых пререканий согласился вернуться на следующий день.
Валя Майорова, москвичка, работавшая в посольстве и отвечавшая за логистику, устроила Кфиру билет в театр, и он решил не утруждать себя лишними мыслями, а приятно провести вечер.
Московские театры – это особая тема. У Кфира с Валей возникла взаимная симпатия после того, как она однажды обеспечила его посольским транспортом. С тех пор в каждый свой приезд он обязательно ходил в театр. Кфир всегда обращался к Вале по вопросам, связанным с «культурной программой». Она же не переставала удивлять своей постоянной осведомленностью в театральной жизни столицы.
На следующий день Кфир вернулся в посольство на встречу с главным. Настроение после вчерашнего спектакля и последующего спокойного сна в гостинице было великолепным. Он ощущал себя в отпуске, во всяком случае, чуть ли не туристом, лишь слегка обремененным какими-то мелкими формальностями. Однако даже эти формальности исходили из успеха, который было трудно недооценить. В таком настроении он появился в приемной главного. Через некоторое время тот вошел и, увидев Кфира, сказал, что у него еще нет ответа, но он его сообщит, как только получит, так что пока можно возвращаться в Одессу. Кфир объяснил, что возвращаться без обещанного задатка просто не может, что нарушение соглашения с его стороны развяжет руки его оппонентам и все достигнутое будет потеряно. Было решено подождать до завтра.
Вечером он опять был в театре, однако, несмотря на очередную ночь в гостинице и хороший завтрак, его вновь начинали одолевать сомнения в отношении обещаний руководства. Трудно было представить, что после столь искусно проведенной партии, весь успех может рухнуть из-за какого-то тель-авивского бюрократа, который не имеет понятия, чего стоил успех и каким зыбким был фундамент, на котором он основывался.
В таком настроении Кфир вновь появился в приемной главного и попросил сообщить ему о своем приходе. Пришлось подождать где-то с полчаса, пока секретарша, положив трубку, сказала, что главный готов его принять. С первого взгляда Кфир почувствовал неладное. Главный попытался подавить его своим авторитетом, сказав, что вечером он возвращается в Одессу, а решение будет сообщено по факту его поступления. Он закончил говорить, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Это взбесило Кфира, однако ничего кроме голоса не выдавало его волнения. Слишком спокойным и лишь чрезмерно сдержанным голосом, как и был, стоя, он ответил, что это бесцеремонное нарушение обещаний рушит результаты полугодовой работы и успех, на который было так мало реальных шансов. В заключении он добавил ледяным тоном, что без денег в Одессу не вернется. Главный понял, что это серьезно, и, вздохнув, сказал, чтобы Кфир зашел на следующий день.
Естественно,
На этот раз он почти не задержался в приемной, так как был приглашен в кабинет сразу же, как секретарь сообщила о его приходе. Главный показался приветливее, чем в предыдущие дни, так что у Кфира по наивности стала зарождаться надежда. Однако тот почти сразу предложил еще сегодня вернуться в Одессу, с тем, чтобы деньги передать потом с оказией. Кфир почувствовал, как у него изменилось выражение лица. Четко и холодно он повторил, что создавшаяся ситуация не позволяет ему вернуться без денег, поэтому он не станет этого делать. Стоит ли говорить, что вечер он вновь провел в театре. Он был уверен, что поступал правильно, и чувствовал, что начинает входить во вкус.
В субботу он целый день провел с коллегами в городе. Вечером они были в театре. На следующий день в приемной секретарь по секрету сообщила Кфиру, что в Тель-Авиве проходит совещание, на котором будет обсуждаться и его вопрос. Через пару часов главный сообщил, что все в порядке, а еще через несколько часов Кфир уже сидел в поезде на Одессу с обещанным задатком для Фельдштейна. Он очень надеялся, что вся эта история не слишком затянулась. До него дошли слухи, что Фельдштейн искал его, и это очень беспокоило. После столь интенсивной недели, увенчавшейся успехом в борьбе с бюрократией, было достаточно приятно расслабиться в поезде. Учитывая то, что к тому времени он научился находить подход к проводникам, и к нему больше не пытались подсаживать пассажиров. Сказывался приобретенный опыт использования удобрений, а точнее взяток. Итак, ему никто не мешал. Его беспокоили мысли. Они беспорядочно всплывали под стук колес.
Нужно было собираться в отпуск. Если с Фельдштейном ситуация пока не изменилась из-за его отсутствия, то тему здания и помещения под центр можно было считать вопросом времени, то есть все зависело только от ремонта. Делегация Одесской мэрии должна была вскоре уехать в Израиль, что подталкивало и Кфира к отъезду домой. Нужно было использовать время пребывания делегации в Израиле. Получалось, что все поставленные цели были достигнуты, и ничего вроде бы не должно было больше его задерживать. Однако ему не хотелось уезжать. Он постепенно начал осознавать, что никогда не занимался чем-либо более интересным. В нем открылись качества, о существовании которых он даже не подозревал. Первый раз после учебы в университете он был доволен собой. Он вновь познавал вкус успеха, и его не очень беспокоило, сможет ли его руководство оценить по-достоинству эти достижения. Кфир отлично отдавал себе отчет, что преуспел, несмотря на отсутствие ресурсов и мизерные шансы на успех. Вряд ли кто-либо мог ожидать таких результатов. Кроме того, он полюбил Одессу. Не хотелось расставаться и с Ланой. Странно получалось. Когда он успешно пришел ко всем назначенным целям, преодолев все трудности, он не был удовлетворен создавшейся ситуацией. Кроме того, его беспокоила мысль, что руководство после отпуска решит направить его в другое место.
Приехав в Одессу, Кфир в первую очередь связался с Фельдштейном. Он как-то объяснил свое столь длительное и молчаливое отсутствие, однако достигнутая цель оправдывала средства. Встретившись, Кфир передал ему обещанный задаток, а Фельдштейн торжественным жестом продемонстрировал ему ключи от здания и предложил его показать. Да, это был значительный и эмоциональный момент.
Они, конечно, поехали смотреть здание, которое было в ужасном состоянии. Осторожно обходя все углы и закоулки, они обсуждали общие планы по приведению здания в рабочее состояние и связанные с этим нужды.