Обвинители
Шрифт:
Затем, прежде чем задуть лампу и лечь, я написал в аккуратной рамке:
??КТО ЗАЩИТИТ БИРДИ В СУДЕ??
XIX
МЫ взялись за дело. За завтраком в «Фалько и партнёры» все согласились: мысль о деньгах стала решающим аргументом. Когда появился Негринус, выглядевший посвежевшим и бодрым, мы попросили у него задаток. К нашему удивлению, он тут же написал заявление на займ у Рубирии Карины, младшей из своих сестёр, и та тут же его выплатила.
Затем они с мужем предложили Негринусу убежище. Он, казалось, был удивлён, когда её посланник
«Я слышал, Карина держалась подальше от твоей семьи», — сказал я, укладывая его в носилки Хелены. «Вот это ты и выигрываешь, когда остальные члены семьи тебя бросают, наверное. Скажи, а Карину они тоже бросили?»
«Несколько лет назад у неё были проблемы, — сказала Бёрди. — Она была не согласна со всем. А её муж поссорился с моим отцом из-за денег…»
Казалось, Рим был полон людей, сражающихся из-за приданого.
«Оплата ее доли не произведена?» Я начал привыкать к жизни на уровне эдила.
«Вы угадали».
«А его когда-нибудь передавали?»
— Да, Вергиний Лако добивается своего.
Подобные проблемы не затрагивали мою часть общества. У Елены не было приданого; наши дети будут кормиться, одевать и учиться за счёт моих доходов и её наследства. Когда-то для Елены, должно быть, было отложено приданое; она была замужем за сенатором. Учитывая, что родители Елены были в ипотеке по самые уши, я оказал им услугу. Отказавшись от свадебной церемонии, я позволил им не устраивать нас в жизни.
Негрин отправился к своей сестре, а я побежал в город, чтобы разобраться в другом источнике разногласий: завещании. После оглашения завещания хранятся в Атриуме Свободы. Я провёл там пару часов, всё больше раздражаясь. В конце концов, ко мне подошёл государственный раб с печальными глазами, какой-то тощий клерк без надежды и стимула. Поскольку завещание Метелла было…
Недавно он его нашёл. Если бы это были более старые показания, я бы их никогда не увидел. У меня сложилось впечатление, что я был первым из публики, кто попросил показать что-либо.
Тем не менее, это придало мне любопытства. Наконец-то я получил доступ, пока ещё было достаточно света, чтобы тихо прочитать завещание и узнать его секреты. По крайней мере, так я думал.
Обмякший клерк положил завещание на стол. Это была сложенная вдвое деревянная табличка.
Он был перевязан юридической нитью и запечатан на ней семь раз.
«Я могу сломать эти печати?»
«Нет, Фалько!» Он схватил его обратно и прижал к своей тунике, защищая.
Я судорожно вздохнул. «Ой, простите! Я думал, этот документ уже открыли и прочитали. Я пришёл сюда, чтобы изучить его положения».
«Сохраняйте самообладание».
«Я что-то упускаю?»
Клерк всё ещё сжимал его в руке. «Это обычный бланк».
«Это воля Рубирия Метелла?»
«Гней Рубириус Метелл…» С безопасного расстояния он показал мне надпись на внешней стороне таблички.
«Они что, не
«Да, так оно и было».
«Так почему же он до сих пор запечатан?»
« Перезапечатано ... Хотите узнать процедуру?»
«Научи меня!» — прорычал я.
«Предположим, вы проводите чтение. Вы забираете завещание из храма Весты или любого другого места, где оно хранилось. Вы снимаете печати в присутствии всех или большинства свидетелей».
«Они знают, что в нем?»
«Не обязательно». Секретарь замолчал, заметив мой пристальный взгляд. «Завещатель не был обязан их показывать. Иногда, пока они живы, они действительно хотят сохранить это в тайне».
«Вы имеете в виду, если завещание может вызвать проблемы?»
«Именно. Когда люди впервые заверяют завещание, они просто подписывают его, подтверждая, что внешняя сторона документа была им официально показана как завещание. Вот почему, — осторожно объяснил клерк, — они должны присутствовать при его смерти и прочтении завещания, чтобы убедиться, что их печати не были повреждены. Они не могут поручиться за его содержание, понимаете?»
«Тогда продолжай».
«Завещание вскрывают и зачитывают. Обычно с него снимают копию. Затем его снова запечатывают ниткой и воском и помещают в наш архив».
«Очень смешно! Где копия?»
«С наследником, предположительно».
«И как», спросил я, «я могу узнать, кто наследник, если вы не позволяете мне распечатать запечатанный оригинал, в котором он указан?»
«Спросите кого-нибудь, кто знает».
«У вас нет такой информации?»
«Мы только храним таблички, — возмутился он. — Мы не знаем, что в них написано, это не наша работа!»
Хороший день. Типичный день из жизни стукача.
Я поднялся на Аркс, чтобы прочистить голову. В храме Юноны Монеты жили Священные Гуси, охранявшие Цитадель, и Священные Куры Авгуров. Я их осмотрел. Это была моя публичная синекура: религиозный страж птиц.
«Кто-то спрашивал о тебе», — сказал мне сторож, пока я шарил по курятникам в поисках яиц. Яйца были моей официальной привилегией. Я мог бы потратить время и силы, притворяясь, что исследую пернатых.
Здоровья и счастья, но им это было ни к чему. Я знал, что они все избалованы. В любом случае, эти милые гусыни всегда нападали на меня. Кому хочется, чтобы его клевали?
«Спрашивал меня? Кто это был?»
«Он не сказал».
«И что ты сказал?»
«Я же сказал, что мы не видели тебя здесь уже несколько месяцев».
Никто из нормальных людей, кому я был нужен, не стал бы искать меня на Арксе. Я понятия не имел, что это может значить, поэтому не позволил этому меня обеспокоить.
Находясь поблизости, я исследовал вопрос, который не упомянул в своих заметках. Я спустился на Форум и провёл ещё один неприятный час в бюрократической рутине. Мне хотелось узнать больше о том, почему Метелл и его сын были уличены в коррупции. С чего же лучше начать, как не с эдилов?