Обрученная с врагом
Шрифт:
— Я умру, сражаясь, — произнес он. — Хотя, может быть, и не умру.
Эльза неожиданно вспомнила слова главаря и спросила:
— Слушайте, а почему тот бандит называл Мартина белым бокором?
Мартин неопределенно пожал плечами. Зато Мганга вдруг оживился.
— Милорд, вы же умели колдовать у себя дома, так?
Мартин горько усмехнулся.
— Умел, пока не ослеп. Сейчас не умею. Да и если бы мог… Мганга, ты же сам говорил про конфликт магических сил.
Дворецкий кивнул.
— Да, если брать ваши заклинания.
Эльза застыла, боясь пропустить хоть что-то. Мартин задумчиво пожал плечами. А ведь действительно, с момента казни прошло уже несколько месяцев, и уровень метарола в его крови мог измениться.
Ожидание казалось бесконечным. Усталый невидящий взгляд Мартина смотрел куда-то за правое плечо Мганги.
— Нет, — наконец, промолвил Мартин. — Я попробовал провести внутренний анализ, как нас учили в инквизиции. Ничего.
Эльза вздохнула и закрыла лицо ладонями. Нахлынувшее чувство беспомощности заставляло сердце стучать с перебоями.
Внезапно пришла мысль прыгнуть в яму вместе с Мартином. Конечно, вдвоем они не одолеют медведя, так хоть умрут рядом.
— Даже думать об этом не смей, — мрачно произнес Мартин. — Эльза, слышишь? Я твой муж, и я тебе запрещаю.
Эльза и Мганга уставились на него с одинаковым ошарашенным выражением. Эльза понимала, что Мартин как-то прочел ее скомканную обреченную мысль, но в то же время никак не могла взять в толк, что он все-таки смог это сделать.
— Как у тебя это получилось? — еле слышно спросила она. — Как ты узнал, что я хочу сделать?
Мартин пожал плечами. Вертикальная морщина на его лбу стала еще глубже.
— Не знаю, — ответил он. — Вдруг понял, что ты хочешь прыгнуть со мной к медведю, и все.
— Тогда я буду колдовать, — упрямо сказала Эльза. Все эти дни она запрещала себе даже думать о магии, и теперь ее словно озарило вспышкой света. Мартин протянул руку и, поймав ладонь Эльзы, сжал ее так, что кости хрупнули.
— Не сметь, — сказал он. — Не сметь, Эльза. Ты умрешь, неужели не ясно?
— Да мы все умрем! — воскликнула Эльза. По щекам снова потекли слезы, но она их не заметила. — Мартин, но так у тебя будет шанс! Хоть какой-то!
Мганга неожиданно опустился на колени и поклонился, коснувшись лбом утоптанной земли.
— У меня появилась другая идея, — проговорил он, поднявшись на ноги. — Я не умею колдовать, милорд, но я попробую объяснить. Вам и госпоже Эльзе. А там вы уже все сделаете сами, и пусть нам помогут духи.
Он вновь провел ладонями по лицу и сказал:
— Не ваша магия. Наша.
***
То, что он уже на арене, Мартин понял тогда, когда услышал грохот закрывшейся двери и ощутил солнечный свет на лице.
Звуки обрушились на него тяжелой волной, сметающей все на своем пути. Это было улюлюканье бандитов, собравшихся на местах для зрителей, свист и
Медведь был впереди. Он лениво всхрапывал и фыркал и, судя по всему, не собирался бросаться в атаку. Мартин сжал неудобную рукоять кинжала и попытался хоть как-то определиться с действиями.
Итак, медведь впереди — Мартин не видел его, но понимал, что это не такой гигант, какие встречаются в его родных краях. Карьяки редко набирают больше сотни килограммов. Зато у них очень крупные изогнутые когти, чтобы лазать по деревьям…
Кто-то сверху издал переливистый свист, и Мартин услышал грохот: должно быть, в медведя чем-то швырнули, чтобы он разозлился и бросился на жертву. Медведь всхрапнул, и Мартин почувствовал, как задрожала земля.
— Вправо! — заорал Мганга. — Вправо!
Мартина обдало тяжелой волной горячего воздуха — он едва успел отпрыгнуть, и медведь его не зацепил. Кинжал выскальзывал из влажной ладони; Мартин перехватил его поудобнее, и в этот момент медведь взревел.
Рев был действительно впечатляющим: Мартину захотелось скорчиться и закрыть ладонями пах. Но в то же время он окончательно понял, что перед ним не какая-то могучая сверхъестественная сила, а всего-навсего животное — понял и успокоился. Спазм, сжавший глотку, когда его выволокли из подвала и потащили на арену, прошел.
— Давай, мишка, — негромко произнес Мартин. — Иди сюда.
Медведь фыркнул. Мартин видел его внутренним взглядом: карьяк осанисто водил крупной лобастой головой, примеривался, как нанести удар. Древние гладиаторы все-таки были героями — вроде бы и народ тебя любит, и дворянки в постель зовут, а выпустят против тебя медведя, и поди выживи… Мартин и сам не знал, откуда взялась эта мысль.
Тяжесть го на шее напомнила слова Мганги: полностью расслабиться и сказать про себя beth kanpe touju ak obei mi. Замри, животное, и повинуйся мне. Слова были какими-то тяжелыми и неправильными, они царапали язык и застревали в горле.
Земля вздрогнула, и Мартин понял, что ничего не вышло. Белый бокор не справился со здешней магией. Она не поддалась.
— Он бежит! — крикнула Эльза. — Ма…
Крик оборвался — должно быть, Эльзу ударили. Мартин ощутил такую лютую злость, что медведь фыркнул снова и осекся. Дрожь земли унялась: запах и жар от зверя дотронулись до кожи, и Мартин вдруг понял, что карьяк-то рядом с ним, почти вплотную.
Медведь обнюхивал его лицо. Медведь мучился от жары, ему не хотелось бегать — прикосновение сухого носа к щеке было мимолетным и тихим. Мартин опустил руки и выпрямился. Медведь двигался рядом, обходя жертву, и зрители замерли. Тишина воцарилась такая, что Мартин слышал, как стучит собственное сердце.