Обрученная с врагом

Петровичева Лариса

Это было невыносимо.

— Там, в белой лодке ребенок, — сказала Эльза. — Он поднял руки, и теперь над океаном плавают желтые огни. Кружат, будто рой насекомых. То вверх поднимутся, то почти по воде скользят.

На губах Мартина появилась тихая смущенная улыбка.

— Красиво, — произнес он. Кто знает, что он представлял сейчас, блуждая во тьме? Какими там были огни?

Сквозь желтизну стали проступать тонкие алые полосы, и бесформенные сгустки пламени постепенно обрели форму огромных бабочек. Бабочки взмахнули крылышками и взмыли

к темнеющему небу, рассыпая вниз оранжевые искры.

— Они летят… — прошептала Эльза и, забывшись, воскликнула: — Мартин, они летят! Они стали бабочками и поднимаются к небу…

Огненные бабочки были уже высоко-высоко. Через несколько мгновений они вспыхнули невыносимо ярким свечением и растаяли. С лодок донесся согласный возглас:

— Гуфан! Гуфан эретэ! Гуфан!

— Все, — промолвила Эльза. На мгновение ей стало невыносимо грустно от того, что праздник закончился, последние искры развеялись над водой, и лодки, помедлив, неторопливо двинулись к своим причалам.

Мартин по-прежнему сидел спокойно, и по его невозмутимому лицу ничего нельзя было понять. Эльзе казалось, что он испытывает невыносимую боль — но не позволяет ей вырваться на свободу.

— На тебе синее платье, — вдруг сказал Мартин. — Синее с алыми цветами. Тебе очень идет.

От удивления Эльза ахнула. Откуда он узнал? Сказал дворецкий, кто-то из слуг?

— Мганга рассказал после обеда, — ответил Мартин на незаданный вопрос и добавил: — Эльза, мне не надо тебя видеть. Ты у меня здесь, — он дотронулся до виска, а затем до груди, — и здесь.

Он хотел добавить еще что-то, но лишь устало махнул рукой и коротко сказал:

— Спасибо.

И чтобы поцеловать Эльзу, Мартину не надо было видеть.

***

Андреас пришел на рассвете.

Эльза смотрела, как он входит в спальню через распахнутую балконную дверь, и понимала, что этого не может быть. Она спит. В конце концов, она хозяйка своего сна и…

— Сгинь, — прошептала Эльза. — Сгинь, пропади!

С Андреасом ничего не случилось. Он ухмыльнулся, плавно провел рукой по воздуху, и сон изменился. Эльза стояла в знакомой библиотеке, жесткий ворс ковра колол босые ступни, и сквозняк, гулявший среди стеллажей, заставлял ежиться от холода. Ощущения были реальными. Невероятно реальными.

— Я ведь сплю, — сказала Эльза, но в голосе больше не было ни твердости, ни уверенности. — Этого нет. Я дома.

Андреас приблизился и сжал ее запястье так, что кости хрустнули. Эльза сдавленно зашипела от боли и тотчас же умолкла — незачем показывать ему свои чувства даже во сне.

— Связь ведущего и ведомого очень крепка, — произнес Андреас скучным лекторским тоном. — Можно спрятаться. Можно убежать. Но связь все равно остается.

Он выпустил руку Эльзы и принялся расстегивать ее пижамную рубашку.

— Можно уверять себя, что этого не существует, — продолжал Андреас. Эльза смотрела, как круглые жемчужинки пуговиц выскальзывают из прорезей, и чувствовала вязкую парализующую слабость.

Она самой себе казалась мухой, угодившей в жидкий мед.

— Этого не существует… — прошептала Эльза. Она попыталась поднять руку, оттолкнуть Андреаса, но не смогла пошевелиться. Король одарил ее доброжелательной улыбкой, которая почему-то выглядела жутко, и сказал:

— Все это происходит на самом деле. Ты принадлежишь мне, хочется тебе или нет. И я буду делать то, что сочту нужным, нравится тебе это или не нравится.

Пижамная рубашка белым полупрозрачным облаком скользнула на ковер. Ладони Андреаса легли на спину Эльзы, привлекая ее к королю — вроде бы мягко, но при всем желании не вырвешься. Это было настоящим до жути, до обморока: дыхание Андреаса щекотало шею, ткань его рубашки была плотной и грубой, и Эльза слышала, как совсем рядом, чуть ли не в ней самой, размеренно стучит его сердце.

— Для всех будет лучше, если ты вернешься, — произнес Андреас. — Меня очень убедительно просили не искать тебя и этот увечный кусок мяса. Я пока и не ищу. Но будет лучше, если ты вернешься сама. Тогда я обещаю, что ничего плохого не произойдет.

Облако Шенье, вдруг произнес внутренний голос с интонациями Мартина. Облако Шенье, Эльза, самое сильное боевое заклинание. Цепь-порча рядом с ним — детская игрушка.

Эльза не могла сказать, откуда вдруг взялось понимание самой сути этого Облака. Она вспомнила пивной ресторанчик: когда ведьма бросилась на нее, то Мартин выкинул вперед руку в совершенно невероятном, изломанном жесте, и на кончиках его пальцев вспыхнули бледно-зеленые огни. Эльза вспомнила и захваченный самолет, цепь-порчу, брошенную через ее тело на салаимов — вспомнила и поняла, как это нужно сделать.

Понимание придало ей сил и стремления сопротивляться — Эльза даже сумела отстраниться от Андреаса. Не вырваться из его объятий, для этого вязкая немочь, охватившая Эльзу, была чересчур могущественной — но отстраниться.

Андреаса надо было отвлечь.

— Я тебе не верю, — прошептала Эльза. Это был жалкий торг проигравшего — и это было именно то, что надо. — Как я могу..? Стоит мне вернуться, и ты убьешь Мартина. Сразу же.

Андреас мягко взял Эльзу за подбородок. Посмотрел в глаза. На мгновение Эльза похолодела от ужаса: он ведь способен прочесть ее мысли.

Но этого не произошло. Андреас улыбнулся и произнес:

— Ты исключительный человек, моя дорогая. Тебя нечем зацепить, тебе нечего терять. Ни родных, ни друзей…

Эльза ощутила, как пальцы в безвольно опавших руках наливаются тяжестью: там скапливалась сила, необходимая для броска.

Не спеши, снова ожил внутренний голос. Он не должен заподозрить.

— Я боюсь, — продолжала Эльза. — Ты меня запугал до истерик. Пообещай мне, дай Нерушимую клятву, что не убьешь ни меня, ни Мартина.