Обреченная
Шрифт:
Это была очень сложная часть операции, поскольку все требовалось выполнить в определенный срок, менее чем за два часа, иначе спасатели упускали нужный момент. Когда они закончили, никто не пострадал, и все, включая женщину с обедом, спустя одиннадцать минут вернулись в свои корабли. Все четыре судна выстроились в ряд по всей длине стержня.
По сигналу Лори четыре сверхсветовых врубили главные двигатели и мягко потащили Альфу вперед, начав долгий путь к Туманному морю.
Наземной
Они взяли образцы, продолжая фиксировать места находок и делать довольно подробные записи.
Поступил вызов от Кэньона.
– Хатч, - проговорил он.
– Мне бы очень хотелось сделать репортаж прямо с ковша. Если вы не против.
Путники уже участвовали в его репортажах, и он надеялся, что Хатч не станет возражать, тем более, что для Земли это будет сюжет экстракласса. Каждому будет интересно увидеть и услышать ее реакцию на происходящее.
– Отстаньте, Август. Я не могу постоянно позировать вам, демонстрируя на разном фоне свой жилет.
– И не надо. Просто несколько чисто спонтанных эпизодов. Это было бы прекрасно! Мы будем не в прямом эфире и сможем реконструировать, если пропустим что-то важное. Не стоит волноваться: мы сможем отредактировать материал, выкинуть все неудачные моменты - в общем, всё, что вы захотите. Я постараюсь сделать величайший репортаж. И буду очень вам обязан.
– Вы мало чего увидите. Тут такой туман!
– Знаю. Нам нравится туман. Это создает атмосферу.
– И он засмеялся собственной шутке.
«Академии это понравится. Романтическая история о приключениях археологов». Хатч посмотрела на Найтингейла. Тот кивнул. Дескать, ничего страшного.
– Ну хорошо, - согласилась она.
– Время от времени я стану комментировать то, что сама посчитаю нужным. А вы воздержитесь от вопросов. Оставьте меня в покое, позвольте делать свою работу, и тогда я попытаюсь с вами сотрудничать.
– Хатч, честное слово, я только хочу взять интервью.
– Я занята, - отрезала она.
– Ну что ж, конечно! Безусловно. Как угодно. Я все хорошо понимаю.
– Перед нами длинный пустой коридор, - сказала она.
– Наверное, таким он и оставался последние три тысячи лет.
– Три тысяч лет? Вы действительно считаете, что он такой древний?
– спросил он.
– Август, ты неизлечим!
– Извини.
– Ладно, ладно. Я понимаю, что тебе очень сложно заниматься своей работой, когда ты там, а мы здесь.
Он мгновенно сменил тон.
– Знаешь, - произнес он спокойно, - я почти готов сам спуститься к вам. Такой репортаж этого стоит.
– Почти, - с улыбкой повторила она.
– Да. Почти.
Занятно, но ей стало жалко Августа.
Особое
Позади того места, где сходились несколько проходов, среди маленьких комнаток и коридоров они обнаружили седьмой алфавит.
– Я видела такое прежде, - проговорила Хатч, глядя на надпись, висящую в конце коридора, где он расходился под прямыми углами. Две группы букв были выгравированы над символами, которые могли обозначать только стрелки. Они наверняка нуждались в туалетах. В ванных. Здесь сувениры, а там мороженое. Багаж от вас слева.
Найтингейл похлопал себя по губе указательным пальцем.
– Я скажу, где мы это видели. На памятнике у судна на воздушной подушке.
В это мгновение где-то наверху раздался щелчок.
Отчетливый и резкий звук повис в воздухе.
Сердце Хатч остановилось. Найтингейл затаил дыхание.
– Животное, - прошептала она.
Они ждали, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь туман.
Двери с обеих сторон коридора были закрыты. Пока Хатч наблюдала, одна из них шевельнулась. Движение было едва различимо, дверь приоткрылась на ширину пальца. И замерла.
Люди подошли ближе. Хатч достала резак. Стояла мертвая тишина. Они не решались произнести ни слова.
Ничего не происходило. Хатч подошла к двери еще ближе.
Та захлопнулась, и Хатч вздрогнула от неожиданности.
Дверь снова открылась.
– Может, нам лучше убраться отсюда?
– пробормотал Найтингейл.
– Подождите.
Хатч на цыпочках подкралась и попыталась выглянуть в образовавшееся отверстие, но ничего не увидела. Пустая комната, и все.
Она глубоко вздохнула и слегка нажала на дверь. Та отворилась чуть шире, и Хатч успела осмотреть помещение. Затем дверь снова закрылась.
– Сенсоры?
– осведомился Найтингейл.
– По-видимому. И все еще работают.
Она вспомнила, что здание, похоже, оборудовано солнечными батареями.
Дверь была не больше трех метров высотой и сделана из того же пластического материала, который они уже не раз встречали в этом шестиугольнике. И снова на двери не было ни засова, ни ручки. Однако Хатч заметила диагональную полоску, которая вполне могла оказаться датчиком. И еще одну зеленую полоску с едва заметными выцветшими буквами, наверное, указанием, кто занимал офис или какие обязанности исполнял.
Несмотря на свои заверения, Кэньон снова вступил в беседу:
– Хатч, это был острый момент! Что ты чувствовала, когда впервые услышала этот звук?
Ее следующие слова, очевидно, услышал весь мир. Хатч тут же пожалела, что разрешила Августу и его двухмиллиардной аудитории подслушивать. Она бы с удовольствием побеседовала с пресыщенным внешним миром, держась, как следует это делать героине, но без этих проклятых внезапных звуков.
– Испуг, - ответила она.
Дверь снова открылась.