Обреченная
Шрифт:
Расчетное время до разрушения: 27 часов
Абель Киндер наблюдал за мельтешением цифр, пробегающим по экранам. Отображаемый на карте фронт высокого давления двигался вниз, в океан Нирваны, чтобы столкнуться с чрезвычайно низким давлением вдоль восточного берега Транзитории. Побережье материка было буквально атаковано множеством торнадо. Ураганы бороздили поверхность вскипающей воды,
Киндер нажал на кнопку, чтобы связаться с Марселем.
– Что там у тебя, Абель?
– спросил капитан.
– Очень плохая погода. Когда приступаем к подъему наземной группы?
– Через девятнадцать часов с гаком.
– И мы никак не можем это ускорить?
– Да. Расписание не подлежит никаким корректировкам. А насколько скверная погода?
– Исключительно. Ни разу в жизни не видел таких показателей. Передай, что им грозит ветер с дождем. Особенно ветер.
– Сильный?
– Очень.
Тома Сколари с Клео, которые, не скрывая удовольствия, наблюдали, как астероид уплывает куда-то в темноту, забрали на «Цвик», маленький тесный корабль, ощетинившийся антеннами. Его борт украшала надпись: «ВСЕОБЩИЕ НОВОСТИ».
Джанет сообщила, что они приписаны к команде внешников этого корабля.
– Следующая работа предстоит примерно через семь часов. А до тех пор можете отдыхать.
Их встретили скромный мужчина, которого по виду можно было принять за библиотекаря, и высокая, гибкая, как тростинка, блондинка с манерами аристократки, притворяющейся простолюдинкой.
– Меня зовут Джек Кинсборо, - представился он.
– Сварщик.
Ему удалось выдавить улыбку.
Женщина оказалась Эммой Константин.
– Хорошо, что вы с нами на борту, - проговорила она с напускным интересом.
– Ваши люди проделали удивительную работу.
Том заметил, что дикция у нее безупречная.
– Полагаю, вас прислали в пополнение нашей команды?
– предположил Сколари.
И ошибся.
– Я продюсер Августа Кэньона, - сообщила Эмма, пристально разглядывая его.
– А вы оба уже переоделись? Черт подери, я в этом не разбираюсь. Мне обещали, что на вас будет специальная одежда.
– Кто обещал?
– осведомилась Клео, прежде чем Сколари успел ответить.
– Мой компаньон на «Венди». Мы хотим взять интервью. И передать его в эфир прямо с места событий. Однако вы оба выглядите слегка помятыми. Дайте-ка я посмотрю, нельзя ли с этим что-нибудь сделать. Чтобы все было как надо.
Марсель потерял связь с наземной группой. Он сидел на капитанском мостике «Звезды» с обреченным видом, а тем временем Лори пыталась пробиться по связи к «Тесс» сквозь электрические бури, которые теперь окутывали планету.
Рабочее пространство на «Звезде» было куда более роскошным, чем тесный командный отсек Марселя на «Венди». Капитанский мостик был обит кожаными панелями, освещен мягким, приятным глазу светом, слегка изогнутые экраны - во всю стену, а капитанское кресло достойно стоять в Клубе Торгово-промышленной
Он понимал почему: капитанский мостик «Звезды» был составляющей путешествия. Это было единственное рабочее помещение корабля, которое доводилось видеть пассажирам, и подобная роскошь здесь была de rigueur2. Все визиты сюда приостанавливались только когда производились серии корректировок курса.
Николсон раздражал Марселя. Трудно сказать, почему. Этот человек держался довольно дружелюбно. Приняв решение помочь, он ни разу не подвел, эффективно и быстро реагировал на нужды операции. Он делал то же, что Марсель и его люди, причем не создавая неудобств, и вполне терпимо относился к Бикману, который порой мог ни с того ни с сего вспылить и накричать. Николсон не нравился, наверное, потому, что ему не удавалось соответствовать собственному же представлению о том, каким должен быть капитан межзвездного корабля. Он разговаривал так, словно он, Марсель и Бикман занимали намного более важное положение, чем кто-либо другой. Был скор на осуждение и критику, легко высказывал предположения, что эта миссия имела бы больше шансов на успех, если больше людей на борту занимались бы своим делом.
Особенно он язвил в адрес добровольцев. Дилетанты! Как же можно ожидать от них, что они нигде не напортачат?
Однако дилетанты, как несколько раз уточнил Марсель, пока выполняли работу вполне качественно.
За то короткое время, которое он провел на «Вечерней звезде», Марсель пришел к заключению, что Николсон так и не выработал дистанции между собой и своими помощниками и потому стал несколько отчужденным. Капитан казался одиноким человеком и, похоже, на судне у него не было друзей.
Бикман был из тех физиков, что держатся в тени. Он руководил командой, которая занималась анализом курса, скорости и направления движения стержня Альфа после того как тот отделили от агрегата. Они с Драммондом рассчитали, как должным образом развернуть стержень, чтобы к следующему утру он оказался в определенном месте над Обреченной и нужным образом направленным.
На капитанском мостике собралось около дюжины посетителей, главным образом солидных парочек среднего возраста, беседующих об ужине или вечернем представлении в Театре «Звезды» - постановке «Индиго» Барри Инглиша. Марсель предложил отменить это мероприятие, поскольку вечером они предполагали производить корректировки курса, однако Николсона беспокоило, что кто-нибудь может оказаться встревоженным, недовольным или возмущенным. Возможные корректировки движения ожидались исключительно мизерными. И, конечно, обо всех них станет известно заранее.
Бикман закончил разговор, извинился и подошел к Марселю.
– Все в порядке, - сообщил он.
– Все попадет куда надо.
– Отлично, - отозвался Марсель, отходя от панели управления, пока Бикман садился.
– Вы с вашей командой стали знаменитыми, Гюнтер.
– Благодарю. Нас беспокоит, что вращение может вызвать тряску стержня. Как бы он где-нибудь не сломался. Или сварочные швы не выдержат. Однако нам кажется, что все идет хорошо. Верю, что нам удастся вытянуть модуль.
– Мы справимся, Гунни. Или, точнее, это удастся вам. Вам с Джоном и этой армии новичков-сварщиков. У кого-то есть сомнения?