Обреченная

Макдевит Джек

Земля содрогнулась. Затем последовал еще один толчок.

Люди пошли вперед. Дверь продолжила открываться и закрываться, и только этот шорох нарушал полнейшую тишину.

Исследователи взошли на пандус и попали в помещение, разделенное на отсеки. Восемь или девять комнат, некоторые - с низким потолком. На уровне пояса здесь тоже были какие-то знаки. В комнатах стояли маленькие скамейки, а вдоль перегородок шли перильца, примерно на уровне колена. Лесенка, габаритами для сверчков, поднималась на верхнюю площадку.

Несколько

помещений имели ряды стульев - это было похоже на то, что они видели в судне на воздушной подушке. В одной комнате была панель с приборами, размещенная на высоте, удобной для местных жителей.

У этого комплекса не было другого выхода, так что пришлось возвращаться вниз по пандусу и обратно в предыдущий зал.

–  Полагаю, мы только что побывали в самом ковше, - заметила Хатч.

Если так, то все механизмы, которые могли бы заставить его работать, были тщательно скрыты.

–  Наверное, вы правы.
– Найтингейл рассматривал крошечные перильца.

–  Это была довольно отсталая культура, - сказала Хатч.
– Интересно, как тут встретили прибывших ястребов? И как восприняли их уверения, что всем необходимо убираться отсюда?

31

Традиционно принято считать, что разум дарует при эволюции преимущество. А где же доказательства? Мы окружены верующими в духовное исцеление, в астрологию, сны, мечты и наркотики. Неужели мы примем, что эти орды несчастных - потомки разумных предков?

Я готов допустить, что глупость не способствует выживанию. Может быть кто-нибудь в конце концов поймет, что нельзя тыкать тигра палочкой. Однако способность мыслить порождает любопытство, а любопытство никогда не являлось качеством, которое помогало бы человеку внести свои гены в общий генофонд. Правда, наверное, лежит где-то посередине. Как бы там ни было, в основном живет и процветает именно посредственность. Грегори Макаллистер. Раздумья босоногого журналиста

***

Расчетное время до разрушения: 29 часов

***

Несколько сотен человек собралось в театральном зале «Звезды», где можно было наблюдать за спасательной операцией на экранах и в то же время выпить с друзьями. Марсель бродил по гигантскому кораблю, стараясь сосредоточиться на событиях. Он направлялся в театральный зал, когда Бикман его позвал. Спустя несколько минут они встретились в небольшом отгороженном отсеке неподалеку от смотровой палубы. Руководитель проекта был мертвенно бледен.

–  Что-то не так, Гунни?
– осведомился Марсель.

Они остановились напротив большого экрана, показывающего в виде слайдшоу историю создания «Вечерней звезды». Вот как оно началось: Ордвэй Коновер

объясняет инженерам, что ему необходим самый лучший сверхсветовой корабль, какой когда-либо был построен. Вот «Звезда» - на орбите Земли и выглядит всего лишь баржей для перевозки угля или чем-то в этом роде. Вот создаются расположенные повсюду электронные инсталляции и бассейн для пассажиров на палубе «Дельта». И наконец знаменитости, явившиеся наблюдать за отправкой корабля в первый рейс. Его первый капитан, Бардетт Холлингер, бородатый, седой и сероглазый казался невероятно компетентным и очень смахивал на всеми горячо любимого дядюшку.

–  Знаете, - произнес Бикман, - кое-кто на «Венди» считает, что мы поступаем неправильно.

Это заявление напугало Марселя. Он понял: Бикман намекает, что спасательная операция может полностью провалиться, что упущено нечто очень важное - теперь уже безвозвратно.

–  И почему они так считают?
– поинтересовался он почти шепотом.
– Чего мы недосмотрели?

–  Они считают, что мы должны отказаться от этой операции.

Марсель ощутил облегчение, а потом, когда лучше понял смысл слов Бикмана, - недоверие. И наконец ему пришлось подавить в себе нарастающий гнев.

–  А как вы считаете?

Бикман ответил не сразу.

–  Не знаю, - проговорил он наконец.
– Мы никогда больше не сможем наблюдать ничего подобного. Никому из находящихся здесь не суждено увидеть такое когда-либо еще. Мы сейчас узнали о гравитационных воздействиях и внутреннем устройстве планеты намного больше, чем за целый век теоретизирования. Марсель, по правде говоря, истина заключается в том, что мы упускаем бесценную возможность.

–  Вы хотите бросить Келли?

–  Разумеется, нет.

–  Мы не сможем угнаться сразу за двумя зайцами, Гунни.

–  Вы спросили, хочу ли я бросить ее. Нет. И вам это прекрасно известно. Но мы с вами оба понимаем, что эта большая палка вряд ли сработает. Слишком многое может пойти не так. Может быть, нам лучше посмотреть правде в глаза и снова сосредоточиться на том, ради чего мы сюда прилетели?

Марсель глубоко вздохнул.

–  Гюнтер, давайте посмотрим на это с другой стороны. Скажите, что вы решили? Что вы собираетесь делать?

–  И вы примете мое решение?

Марсель поднял глаза на картину в рамке, изображающую молодую пару на пикнике. В иллюминаторе рядом виделась Крабовидная туманность.

–  Да, - ответил он.
– Я приму. Так что нам делать? Мне что, списать Келли? И остальных?

Бикман в ответ посмотрел на Марселя и вслед за ним перевел взгляд на картину. Он долго и пристально смотрел на нее.

–  Это чрезмерно, - произнес он наконец.

–  Что «это»?

–  Вы знаете, о чем я говорю.

–  Безусловно. Следует принять этот вызов, вопреки критике.
– Марсель громко прокашлялся.