Оборотень
Шрифт:
Б-17 поставил машину у подъезда и пошел домой. «Москвич» остановился чуть поодаль у контейнеров для мусора. Водитель Паша лениво потянулся:
— Ну опять проторчим тут до ночи и ни с чем уедем.
— Хорошо бы жена его опять куда-нибудь потащила, — отозвался Бояркин. — Может, ей такое условие поставить…
Ни один, ни другой не испытывали ни малейшего энтузиазма.
— Сколько нам еще с ним маяться? — мрачно спросил Паша. — Сегодня «С открытым забралом» по телевизору пропускаем.
— Сивыч говорил, неделю вроде, — ответил Бояркин. — Если только
— Ладно, — ухмыльнулся Паша. — Твоя бы вдруг стала куда-то ходить, а тебе не докладывать, ты бы тоже занервничал.
— Ну уж в «Глорию» не пошел бы, — отозвался Бояркин, — сами бы разобрались.
Они замолчали. Снова потянулось томительное ожидание. Хорошо, что в июне поздно темнеет, и Петя с Пашей по очереди утыкались в «Страшную газету», которую Паша купил, пока стоял на красный свет у Рижского вокзала. Газета раздражала своей тупостью и полным неправдоподобием материалов, но ничего другого не было, и Бояркин читал и про мутантов, про мальчика с собачьей головой и прочую чушь.
Внезапно Паша толкнул его локтем в бок.
— Вышел!
Петя отбросил газету. Действительно, мордатый вышел из подъезда и теперь открывал дверцу своих «Жигулей», явно собираясь куда-то на ночь глядя. Вот это уже было на что-то похоже.
Паша приготовился, и машина наблюдения мягко соскользнула С тротуара через минуту после того, как оттуда съехали «Жигули», за рулем которых сидел Б-17.
Он явно направлялся к центру. Проехав площадь трех вокзалов, он вырулил на Садовое кольцо, откуда затем свернул на Цветной бульвар. На Трубной площади они застряли на светофоре и чуть не потеряли своего объекта, но, по счастью, около «Узбекистана» образовалась плотная пробка. В конце концов Б-17 припарковал свои «Жигули» на углу Дмитриевского переулка и Петровки, как раз напротив Петровского пассажа. Места на еще одну машину не было.
— Что-то не похоже, чтобы он к любовнице собрался. Или она у него продавщица? — заметил Паша, притормаживая. — Догоняй, а я попробую где-нибудь здесь втереться.
— Черт его знает, — недоуменно пожал плечами Бояркин и, выбравшись из «Москвича», поспешил за мордатым.
Объект тем временем направился по Петровке в центр, миновал Большой театр и оказался в небольшом скверике с фонтаном посередине. Бояркин шел следом за ним, стараясь предугадать, куда объект пойдет дальше.
В скверике перед театром Б-17 остановился, нервно огляделся и сел на скамейку, заложив руки в карманы. Со стороны могло показаться, что он просто прогуливался в округе и решил присесть. Но Бояркин-то знал, что объект приехал сюда специально, значит, у него назначена с кем-то встреча. Петя не удивился бы, если бы увидел того типа из «Жигулей» первой модели. Он уже давно убедился, что объект занимается какой-то сомнительной деятельностью, а дура жена, у которой воображение не идет дальше своего носа, вообразила, что если муж что-то скрывает, то, значит, непременно речь идет о любовнице.
Раздумывая об этом, Петя остановился у другой скамейки позади объекта.
— Молодой человек, — внезапно услышал Петя совсем рядом, — вы не меня ждете?
От неожиданности Петя вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял субъект неопределенного возраста со светлыми волосами, которые торчали на голове ежиком. Он был в яркой футболке, которая как-то не вязалась с тощей гусиной шеей и впалой грудью, на которой болтались модные темные очки на цепочке.
— Молодой человек, — снова повторил странный тип каким-то нелепо высоким голосом, — чудесный вечер, не правда ли? — И он кокетливо повел тощими плечами.
Петя отпрянул, на миг забыв даже об объекте.
— Вы, кажется, ошиблись, — сказал он.
— Вы уверены? — спросил тип. — А то мы могли бы провести этот вечер вместе. — И он придвинулся к Пете поближе.
Тут только Бояркин начал кое-что понимать. Ему вдруг сделалось очень неприятно и захотелось немедленно покинуть этот садик.
— Отойди, — только и сказал он.
Видимо, тип что-то понял, потому что, ни слова не говоря, сразу же отошел. Петя огляделся. Вокруг на скамейках сидели, стояли у фонтана, разглядывали друг друга такие же странные, не поймешь на кого похожие создания. Бояркин занервничал. «Вот тебе и любовница», — подумал он. Если бы не задание, он тут же бы унес отсюда ноги, но слежка есть слежка.
В этот момент к объекту Б-17 подсел очень молоденький хорошенький мальчик. Несколько минут они сидели молча, не обращая друг на друга внимания, затем мальчик что-то спросил у мордатого, кажется, поинтересовался, который час. Объект ответил. Вскоре между ними завязалась беседа, говорили они тихо, и Петя ничего не слышал. Через несколько минут объект поднялся со скамейки, вслед за ним пошел и мальчик.
Еще через минуту Петя Бояркин также покинул садик у Большого театра, решив во что бы то ни стало упросить Вячеслава Ивановича, чтобы его сняли с наблюдения за этим объектом. Такое было выше его сил.
— Девушка!.. — Облокотившись на прилавок, Алексей Снегирев всунул голову в галантерейный киоск. Продавщица, занятая разговором с подругой, едва покосилась на него, ожидая, чтобы покупатель перешел к делу, и Алексей не замедлил: — Девушка, у меня к вам жгучий вопрос!.. — Теперь на него смотрела не половина одного глаза, а целых четыре, и он продолжал: — Посоветуйте дураку: какие бусы пойдут яркой платиновой блондинке с синими глазами?..
Милым дамам потребовалось некоторое усилие, чтобы хоть отдаленно вообразить себе подобное существо.
— Бирюзовые! — наконец авторитетно заявила подруга.
— А лазуритовые не лучше? — спросил Алексей. — Темненькие такие?
Женщины посмотрели на прилавок, потом друг на друга, и продавщица осведомилась:
— А сколько ей лет? Алексей чуть призадумался.
— Да около тридцати…
— Тогда можно лазуритовые, — кивнула головой продавщица. — Тогда можно.