Оболочка
Шрифт:
— Вопрос.
— Мы тебя не читаем, помнишь?
— Не можем.
— Любимица Торна.
— Ошибка Торна.
— Для не читающих слишком много догадок, — буркнула она и наконец ответила: — Правда. Довольны?
— Нет, — засмеялись странники.
На самом деле засмеялись. Легко. Звонко. Почти задорно.
— Нет, — разнеслось по пустыне.
— Мало.
— Но мы согласились.
— Согласились.
— Спи.
Кира только и успела задрать голову и посмотреть на красавицу Таль, такую же исполосованную когтями, как в реальном мире. Теперь рядом с ней в ночном небе
Совпадение последнего имени с названием земного животного — очередная вызывающая улыбку случайность.
Но Кира не улыбнулась.
Не сейчас.
А потом разум и зрение заволокло туманом, и с последним осознанным вдохом она задумалась, как много эверты услышали и поняли из её разговора со странниками.
По крайней мере, один конкретный эверт.
Глава 15
Падшие
Соль. Нагретый солнцем песок. Красная сладкая мята. Лес после дождя.
Запахи — острые и противоречивые — обволакивали.
И Дэшшил упрямо тянулся вперёд, к источнику. Туда, где пахло сильнее, ярче, вкуснее. Желаннее.
Темнота и мешала, и помогала одновременно.
Разве впервые он оказался во мраке? Нет. Зато каждая нота невероятного аромата теперь звучала так отчётливо, так маняще…
Песок. Мята.
Горечь влажной травы.
Обхватив рукой вожделенную цель, Дэш притянул её к себе, уткнулся носом в мягкие волосы и застыл, словно одно неверное движение могло лишить его добычи, отнять всё. Податливое женское тело покорно приняло новое положение, и рядом раздался довольный вздох.
Лес после дождя. Морская соль на песке. Чёрные глаза.
«Кира».
С этой мыслью Дэшшил проснулся.
Не дёрнуться, не отпрянуть и не разбудить её оказалось самым трудным, что он когда-либо делал в жизни. Взять под контроль собственные низменные инстинкты и то было легче.
Дэш всё же чуть отодвинул бёдра, чтобы не выдать ненароком, насколько отчаянно он нуждается в женской ласке. Проклятье, нужно было соглашаться на приглашение Ирии, но он так спешил выполнить указание старейшин, что не посмел задержаться в озёрном крае ни на минуту, а ведь она так старалась его заманить…
Или же стоило жениться на Сорше ещё два цикла назад. Впрочем, тут Дэшшил не виноват. Он уже давно подумывал о семье, созрел и даже всерьёз поднимал этот вопрос в разговоре с её отцом — одним из наездников. Но Сорша объявила, что ещё не видела мир и не собирается запирать себя в долине с самым занудным эвертом на свете.
Если б не это, глядишь, и не лежал бы он сейчас на голой земле, изнывая от желания к…
«Кого ты пытаешься обмануть?»
Будь рядом странники, они бы вдоволь над Дэшем поиздевались. Выволокли бы наружу всё спрятанное и закрытое на тысячу замков, выстроили бы в стройный ряд и ткнули б носом в каждую невольную мыслишку, мелькнувшую в его голове за последние дни.
Даже странно, что они выдали Кире только один его секрет, да и то между делом, не заостряя внимания. Обычно твари нарочно рвут крепкие связи, ссорят близких и наслаждаются каждым мгновением чужой боли.
«И
Наверное, с тех пор, как они вдруг решили поспать едва ли не в обнимку.
Кстати, как это произошло?
Он совершенно не помнил, как засыпал и чем закончилось общение со странниками. Только мерзкий шёпот сотен голосов, настойчивых и беспощадных.
И её ответы. Дэш помнил её ответы.
Дыхание Киры изменилось. Она поёрзала, с шумом втянула воздух и застыла в его руках натянутой тетивой.
Не вырвалась. Не закричала. Вообще больше не издала ни звука. Только сердце застучало громче.
И Дэш молчал, желая узнать, во что это выльется.
Минута. Две. Три.
— Ещё ночь? — наконец раздался хриплый шёпот.
— Мы под крылом Чешки, — отозвался Дэшшил.
Он сам так и не проверил, рассвело ли уже, но вышколенный организм утверждал, что проспали они как минимум часов шесть. Наверняка солнце уже встало — даже в отражённом мире, где странники в силах ненадолго оттягивать неизбежное. В других обстоятельствах Дэш бы давно вскочил и ринулся на разведку, однако бок зверя мирно вздымался за спиной, а значит, угрозы не было.
— Не помню, как уснула.
— Я тоже.
И вновь тишина.
Рука затекла, но вытаскивать её из-под головы Киры не хотелось.
— Странники не солгали? — неожиданно спросила она.
Дэш напрягся.
— О чём?
— О том, что ты чувствуешь вину, потому и держался на расстоянии.
Что же творится в её разуме, если это второй всплывший после пробуждения вопрос?
— Странники не умеют лгать, — ответил Дэшшил после небольшой паузы.
И плевать на всё. Ведь и правда же виноват…
— Тебе так стыдно за предательство своих, что противно рядом со…
— Что? — откровенно опешил он. — Где ты откопала эту чушь?
— Сам же сказал.
И голос — ломкий, хрупкий как стекло.
Не сдержавшись, Дэш приподнялся на локте и, перевернув Киру на спину, навис сверху. Мрак под крылом не был совсем уж непроглядным, и слёзы в её глазах не заметил бы только слепой.
— Я виноват перед тобой, — как можно ровнее произнёс Дэшшил, хотя внутри всё клокотало. — Я отдал тебя старейшинам, хотя уже тогда сомневался в их мотивах. Я набросился на Ши и чуть тебя не убил. Ты умирала, Кира. Лежала на земле переломанная, а я…
Пришлось прерваться, потому что спокойствия надолго не хватило. Вновь накатили чувства, испытанные в тот жуткий миг.
Беспомощность.
Боль.
Паника.
Он уже и не помнил, когда в последний раз чего-то так боялся. Даже когда в юности впервые сорвался со спины крылана и полетел в воду с высоты птичьего полёта, и то не дрогнул. И когда впервые схлестнулся в воздухе с астари. И когда в одиночку противостоял целой группе лесных отморозков.
Всё это казалось ерундой, глупостью. Но глядя на искорёженное тело той, кого недавно называл пустышкой, Дэш понимал, что с её смертью этот мир покинет нечто очень важное, и на языке тлела горечь, потому что ни ему, ни кому-то другому не выпало шанса узнать, оценить, прочувствовать…