Оболочка
Шрифт:
Всё это звучало так правильно и логично и так перекликалось с собственными опасениями Дэша, что становилось страшно. Если их обманули, и пустышка ненастоящая…
— Можно проверить, — сказал Мис, словно прочитав его мысли. — Всё беру на себя. Только, пожалуйста, не вмешивайся.
Глава 5
Испытание страхом
Это были лучшие мгновения за последние месяцы. Лучшие мгновения за всю новую полужизнь в чужом мире. Кира просто сидела, привалившись спиной к нагретому солнцем стволу дерева,
Тяжело. Приятно.
Она даже осмелилась стянуть ботинки и носки и зарыться пальцами во влажную траву. Если спросят, скажет, что вытряхивала камни. В конце концов, она же не в пляс по поляне пустилась, хотя, если честно, очень хотелось, и даже отвратительное послевкусие от вопросов Миса и его недовольный зверь рядом не испортили настроения.
Минута мнимой свободы…
При желании Кира могла бы вообразить, будто выбралась на природу с друзьями, и сейчас Катька или Олег выпрыгнут из кустов с криком:
— Тут речка под боком, айда купаться!
И она пойдёт.
Побежит вприпрыжку, хотя в настоящей — в прошлой — жизни никогда вприпрыжку не бегала.
Может, запнётся и упадёт по дороге. Пошипит на разбитую коленку. Посмеётся над собственной неуклюжестью. Но таки с разбегу влетит в речку вслед за Катюхой — по гладкой гальке, морщась от брызг.
И вода будет тёплой и быстрой, и лучики, пробиваясь сквозь необыкновенно яркую листву, разрисуют землю солнечными узорами. И неважно, что огромные багряные деревья с почти чёрными стволами мало напоминают дорогие сердцу берёзки и сосны. И плевать, что ни одной из пролетевших над поляной птиц Кира не узнала, а звуки, что доносятся со всех сторон, навевают мысли скорее о тропических джунглях, чем о сибирской тайге. Зато вон муравей по голой ступне ползёт. Или кто-то очень на него похожий. Почти родной.
Вот бы бронзовые не вернулись. Сгинули где-нибудь в чаще. Не то чтобы Кира желала им зла, но как бы хорошо было остаться здесь навсегда.
С Чешкой. Он бы помог выжить…
Увы, мечты так и остались мечтами, и к моменту появления мужчин Кира уже смирились с неизбежностью разочарования, вырвала себя из грёз и обулась. Снова в седло. И хотя ехать на таком большом и сильном звере оказалось крайне волнительно и восхитительно, болезненный процесс привыкания и конечная цель не внушали оптимизма.
А ещё бронзовый. Тоже большой и сильный. Ставший единственной опорой, за которую волей-неволей приходилось цепляться. Он не давал упасть. Даже некоторым образом защищал от пошлых комментариев своего приятеля. Но сколько продержится его защита?
Ответ выяснился на удивление быстро: недолго.
На середине поляны мужчины разделились — «хозяин» и «защитник», имени которого Кира до сих пор не знала, остался стоять и подозвал к себе обоих зверей, а Мис бодро пошагал к ней. Очень так целеустремлённо.
Подошёл вплотную, окинул ледяным взглядом.
— Встань.
Кира послушно поднялась, хотя было жутко неудобно: места
Осмотр продолжился. На сей раз Мис уделил особое внимание груди, скрытой под плотной туникой, даже чуть отступил, обеспечивая себе лучший обзор. Затем провёл костяшками по щеке Киры, по подбородку, шее, раздвинул пальцами ворот. И отступил ещё на шаг.
— Раздевайся.
Сердце забыло, как качать кровь. Испуганно замерло и, кажется, не собиралось биться дальше.
— Совсем? — спросила Кира, когда проклятый орган всё же заработал, и поразилась спокойствию собственного голоса.
Какое к чёрту спокойствие, когда внутри царит настоящий ад? В таких ситуациях полагается трястись и заикаться, а не деловито уточнять подробности. Нормальным людям полагается. Не оболочкам.
— Разумеется. Должен же я увидеть всё целиком. Может, мне не захочется.
— Что не захочется?
Мысли путались, сплетаясь в тугой клубок, и вычленить из них главную, самую важную не получалось. Как? Почему? Зачем? Кира невольно перевела взгляд чуть левее и через плечо Миса уставилась на второго эверта. Тот следил за развитием событий. С такого расстояния выражения лица было не разглядеть, но в позе чувствовалось напряжение. И Чешка рядом с ним беззвучно скалил зубы.
— Да ладно, — вновь привлёк к себе внимание Мис. — Скажи ещё, тебя ни разу не пользовали. Давай быстрее. Нам ещё до темноты десять тар надо пройти.
И потянувшись, схватил Киру за руку и дёрнул на себя.
Вот и всё. Вот и наступило то самое «последнее», которого она вечно ждала. Но как бы теперь не оказалось слишком поздно…
Сбывался самый страшный Кирин кошмар. Самый первый страх, основанный на знании человеческой натуры. Ведь как бы они ни назывались — эсарни, элорги, эверты — они оставались мужчинами.
Мужчинами, в полное распоряжение которых попадали во всём послушные женские тела. И пусть без души и личности — тем лучше. Никаких проблем, никакого сопротивления. Первое время Кира до дрожи боялась, что к ней придут. Не спала ночами, слепо пялясь на дверь. А потом осмелилась задать вопрос Айку.
Как он кричал, как раскраснелся… Убеждал, что это низко, подло и вообще извращение. Что никто и никогда — это ведь всё равно что с животиной дворовой возлечь.
Кира поверила. Не сразу, но когда не увидела в глазах окружающих ни капли интереса, убедилась. Вот на Джани они смотрели по-особенному. И на прочих девиц, что попадались на пути. А Кира была инструментом, предметом интерьера, ручной зверушкой — чем угодно, только не женщиной.
И страх постепенно отступил. Конечно, порой приходили в голову мысли, что не все, кто владел этой оболочкой, столь же нравственны, как восьмой отряд летунов, но Кира научилась от них отмахиваться. Неважно, что было с этим телом прежде. Теперь оно принадлежит ей. По праву или нет, волею богов или благодаря шутке вселенной — кто знает? Оно её, и точка.