Оболочка
Шрифт:
— Жена, — ответил Дэш, и теперь содрогнулась уже оболочка.
— Надоела? — полюбопытствовал Таруан.
— Не прижилась.
Лесной провёл ладонью по бритой голове. Наверное, хорошо, что девчонка не видит, с кем они столкнулись. Из-за них-то и ходят по миру байки об эвертах, с них-то и срисовывают жуткие портреты дикарей.
Мис всё шутил, мол, черепа они бреют, дабы волосы за ветки не цеплялись, и что-то в этом есть, но Дэшшил был уверен, что причина куда сложнее. Как и история узоров из шрамов, коими лесные покрывают свои тела и лица. С такими традициями, неудивительно, что среди них совсем нет золотых и так мало серебряных.
— Малютка совсем, — заметил Таруан, пристально рассматривая оболочку. Он как раз принадлежал к касте серебряных и, судя по вдоль и поперёк изрезанной коже, сполна доказал свою преданность лесу. — Поди из моих?
— Да, — подтвердил Дэш.
Таких маленьких среди бронзы и золота точно не найдёшь.
— Так, может, оставишь её у нас? Зачем ей с позором возвращаться к родителям? Дай гляну, что там за краса. Вдруг влюблюсь с первого взгляда.
Под смех спутников, так и не покинувших сёдел, Таруан потянулся было к девчонке, но Дэш быстро обхватил её за плечи и прижал к своему боку.
— Нельзя, Ши. А ежели снимет капюшон, а тебе не понравится? Я уже не смогу её вернуть.
Лесные, конечно, потешаются над нелепыми древними обычаями, но упрекнуть в их соблюдении других никогда не посмеют. Коли положено отвергнутой жене не открывать лица, пока не вернулась в родительский дом, силой никто не заставит.
— А она точно хочет в города? — не унимался Таруан. — Там же духота и грязь. Давай спросим?
— Думаешь, в долине страдала, а в лесу счастлива будет?
— Может, она не в долине страдала, а с тобой? Молва о твоём занудстве, наверное, уже до самих Сестёр дошла.
Лесные вновь разразились хохотом, и Дэшшил почувствовал, что медленно закипает.
— Эти земли недаром зовутся свободными, Таруан Ши, — процедил он. — Мы уважаем живущих здесь, но по эту сторону гор любой вправе ходить, где вздумается, не подвергаясь допросам.
На Таруана ни его злость, ни слова не произвели ни малейшего впечатления.
— Так я и не допрашиваю. Лишь предлагаю ненужной жене обрести новое счастье. У нас много одиноких мужчин, одна точно не останется. И это наверняка лучше возвращения туда, где в неё будут тыкать пальцем. Почему ты не даешь жене ответить, Наездник? Опасаешься, что тебе предпочтут лесного?
Отреагировать Дэш не успел. Девчонка внезапно прижалась к нему ещё сильнее, обхватила руками за талию и забормотала, путаясь в словах:
— Не отдавай меня им… Я лучше в долину вернусь, лучше рапир… шатирой брюхо вскрою или с обрыва нырну. Отвези к отцу или оставь себе, но им не отдавай!
Таруан поражённо замер, а Дэшшил широко улыбнулся, хотя сердце так и норовило выпрыгнуть из груди:
— Кажется, ей милее смерть, чем ты.
— Дева решила, — задумчиво протянул лесной и, отступив на шаг, обвёл взглядом поляну. Задержался на вытянувшемся в струнку Мисе и остановился на алых крыланах. — А что ж вы по земле топаете? Путь-то неблизкий, и не все здешние обитатели так же любезны, как мы.
— Не хотели вас лишний раз тревожить, — отозвался Дэш. Жар, исходящий от тела девчонки, тревожил и путал мысли. — Слыхал, стрелки ваши в последнее время слишком нервные из-за атак астари, вполне могут красный и чёрный цвета перепутать.
— Что ж, вопрос решаем.
Таруан заливисто свистнул, зашуршала листва, и вскоре на поляну один за
— Все мои стрелки здесь, так что над западным селениями можете лететь спокойно. Тем более внизу опасно нынче. — Он криво усмехнулся. — Ещё вчера ничего не было, а сегодня земля колется на части. Как бы не засосало вас в пропасть.
— Не переживай, мы крайне осторожны. — Дэшшил подтолкнул девчонку к другу. — Мис, посади… в седло. Раз уж нам дозволено лететь, не будем понапрасну терять время. Добраться бы к озёрам до темноты.
— Вас проводить? — услужливо уточнил Таруан, глядя вслед двум фигурам: длинному и прямому как палка Мису и сгорбленной и особенно маленькой на его фоне оболочке.
— Нет, спасибо. К чему этот спектакль на самом деле? — спросил Дэш, когда пара подошла к крыланам.
Таруан скривился и передёрнул плечами:
— Так уж и спектакль. Уже и женщиной заинтересоваться нельзя?
— Ши…
— Мы живём в лесной глуши, но не глухи и не слепы, Наездник. — Он вмиг посерьёзнел. — Совет просил тебя добыть пустышку?
— Я давно не встречался со старейшинами, — соврал Дэш.
— Но вскоре встретишься. И они наверняка попросят. Откажись.
— Почему? Даже я знаю, что пустышка нужна лишь для демонстрации городам, чтобы они не шли на нас войной. Ты не желаешь мира своего дому?
— Как раз наоборот. — Таруан вновь потёр блестящую от пота голову. — Они не защититься от городов хотят, а присоединиться к ним. — И продолжил, едва Дэш открыл рот: — Поверь, Совет давно не тот, что прежде. Их разрывает от ненависти к территориям Торна. Они уверены, что если не будет островов, магия вернётся в мир. Глупцы! Ключ к победе — смирение. Магия и так возвращается, если открыть душу. Ты знал, что у нас появился настоящий целитель? Без меток, не парящий, не видящий. Просто наполненный магией мальчишка. И во многих детях она просыпается, если не давить, не требовать. Так зачем гневить богов? Полагаешь, Торн стерпит, коли мы пойдём на его земли войной и потопим острова?
— Никто не собирается их топить, — уверенно произнёс Дэш. — Совет покажет пустышку городским как гарант ненападения, и всё.
— Никогда не считал тебя дураком, Наездник. — Таруан устало вздохнул. — Видимо, напрасно. Пустышка — гарант нашего участия в войне. Плата за право насладиться победой. Вот только так мы уничтожим сами себя. Острова дадут отпор. А кто там первый на линии огня? Побережье и ваша долина? Подумай, Наездник, подумай хорошенько.
— Спасибо за совет.
Не прощаясь, Дэш резко развернулся и пошагал к Чешке, на котором уже сидела оболочка. Зная, что в воздухе она не сможет как следует за него держаться, на сей раз Дэш устроился сзади, велел ей покрепче ухватиться за седло, а сам взялся за поводья, заключив девчонку в кольцо своих рук.
Судя по всему, Мис уже немного успокоился. По крайней мере, он вполне расслабленно восседал на своём крылане и ждал команды к отлёту.
«Держимся запада», — сообщил Дэш, коснувшись треугольника тёмной чешуи на шее Чешки, и в следующий миг в лицо ударил пропахший листвой холодный ветер. Девчонка не пискнула, хотя напряжённо откинулась Дэшшилу на грудь и замерла, будто даже и не дыша.
А он глядел вниз на уменьшающиеся фигуры лесных и думал. В ближайшее время предстояло решить слишком много задач.