Обманутая
Шрифт:
Глава 19
Зак
Лежа на диване с Ланой в моих руках, я чувствую покой в душе. Последние две
недели мы старались как можно больше времени проводить вместе. Она меняет меня:
никогда не думал, что смогу стать лучше. Моя потребность в мести была заменена
потребностью в Лане. Мое сердце, ранее наполненное ненавистью, сейчас переполнено
любовью, которую я к ней чувствую.
– О чем думаешь? – спрашивает она, глядя на
таким серьезным.
Я смотрю на нее сверху вниз.
– Я просто думал о том, насколько изменился с тех пор, как тебя встретил. Раньше
я не был хорошим человеком.
Она поворачивается на спину, сдвигая брови.
– Ненавижу, когда ты говоришь такие вещи. Ты замечательный человек, Зак. Ты
все время мне это показываешь своими действиями.
– Скоро я решусь, и расскажу тебе о своем прошлом и, после того как я это
сделаю, ты поменяешь свое мнение. Я хочу, что бы ты знала, что я никогда не был так
счастлив прежде, – я глажу ее по щеке тыльной стороной моих пальцев и смотрю в
бездонные озера голубовато–зеленого цвета. – Я люблю тебя, Лана, – ее глаза широко
открываются. – Я просто хочу, что бы ты это знала.
Она прикусывает губу и кивает. Я знаю, что ей нечего ответить, она не готова.
Возможно, никогда не будет готова.
Обхватив руками меня за шею, она тянет меня к себе, пока наши губы не
оказываются в дюйме друг от друга, и мы пристально смотрим друг другу в глаза. Ее глаза
говорят мне то, что она не может сказать, и сейчас этого достаточно.
Я захватываю ее губы, и подминаю ее под себя. Наши поцелуи долгие и
неторопливые. Она – моя зависимость. Я никогда не смогу ею насытиться.
Медленно снимаю каждую деталь нашей одежды, затем проскальзываю между ее
бедер. Мои толчки медленные, я не тороплюсь, растягиваю удовольствие. Сейчас я первый
раз в своей жизни занимаюсь любовью.
– Я хочу, что бы ты познакомился с моими друзьями, – сообщает мне Лана, во
время обеда в одном из кафе в нашем районе.
Я почти давлюсь кусочком бургера, который находится у меня во рту. Успокойся.
Я предостерегаю себя. Я знал, что рано или поздно это должно было случиться.
Придерживайся плана.
– Да, я бы с удовольствием. Возможно, через несколько недель. А прямо сейчас, я
хочу, что бы ты вся принадлежала мне,– извернувшись, отвечаю я. Мне нужно провести с
ней больше времени, прежде чем смогу признаться во всех своих грехах. Мне нужно, что
бы она была настолько в меня влюблена,
стекает вниз по моей спине. Я спокоен снаружи, но внутри чертовски нервничаю. Я
предвижу, что все, что мы имеем, будет стерто из-за моего признания. Рассказать ей обо
всем – вот что должно быть моим приоритетом, и сделать это нужно, прежде чем она
узнает обо всем сама.
– Я все время провожу с тобой, – она улыбается.
– Я знаю, но я жадный. Я пока не готов делить тебя с кем-либо еще, – подмигиваю
я.
Мы продолжаем, есть в уютной тишине, и, наконец-то, мое сердце снова бьется с
нормальной скоростью.
– Вот блин, – она трясет рукой, а затем сосет свой палец.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Я порезалась. Думаю, в моей сумочке есть лейкопластырь, – Лана кладет на стол
маленькую черную кожаную сумочку и роется в ней. Она выкладывает на стол по одной
вещи за раз. Гигиеническую губную помаду, жевательную резинку, бумажник и
сложенный лист бумаги. – Я знаю, что он где-то здесь, – бормочет она.
Мои глаза перемещаются к сложенному листку бумаги, который она вытащила.
Он выглядит старым; словно его раскрывали и складывали сотни раз. У меня разыгралось
любопытство.
– Вот он, – говорит она с торжествующей улыбкой, поднимая вверх
лейкопластырь. Я наблюдаю за тем, как она тщательно обматывает его вокруг пальца.
– Что это? – спрашиваю я, кивая подбородком в сторону сложенного листка
бумаги.
Кажется, что она запаниковала после моих слов.
– Это? – Она указывает на лист. Не знаю, почему он вызвал мое любопытство, мне
нужно знать, какие тайны в нем, у меня просто такое ощущение, что это важно.
– Это письмо, которое написал Кристофер перед самоубийством, – ее руки падают
на колени, и она съеживается. Она словно становится все меньше и меньше, на своем
стуле.
– Лана, все о’кей, ангел. Расскажи мне об этом, – я кладу руку на стол ладонью
вверх и жду, когда она положит на нее свою ладонь. Мои пальцы нежно обхватывают ее, и
я жду, когда она начнет свой рассказ.
– Я нашла это письмо после того, как полиция забрала тело Кристофера. В
письме, он рассказал, что всю свою жизнь страдал от депрессии. Он никогда мне об этом
не говорил, потому что рассматривал это как слабость и не хотел, чтобы я думала, что он
какой-то ущербный, – Лана делает глоток воды. – Он устал с этим бороться и не хотел, что
бы я через это проходила, – она замолчала, и я кивнул головой в знак поддержки. – Он