Обманутая
Шрифт:
бросаю их на стол. – Ты все? – я жестом указываю на ее тарелку.
– Да, не могу поверить, сколько я съела, – хихикает она.
– Это одно из моих любимых мест для завтрака. Мы вернемся сюда в ближайшее
время, – м ы можем сделать эту закусочную одним из наших постоянных мест, как те
пары, которые давно уже вместе. Я улыбаюсь от этой мысли. Надеюсь, что мы получим
такую возможность.
Я встаю со стула и натягиваю
натягивает ту же белую шапку, которая была на ней, когда мы ездили за елкой. С тех пор
мы далеко продвинулись, а прошел лишь месяц.
Она надевает варежки, и я указываю ей жестом, что бы она шла передо мной,
пока мы пробираемся по узкому проходу между столиками и кабинками. Закусочная «У
Ларри» сейчас заполнена людьми, так что нет свободных мест.
Как только мы оказываемся на улице, я останавливаю ее, обхватывая ладонью ее
руку. Она мне улыбается, когда я натягиваю шапку ей на уши.
– Так лучше, – мои пальцы ласкают ее щеку. – Ты прекрасна, – говорю я, замирая
от ее соблазнительного лица. Ее щеки розовеют, и это не от холодного воздуха.
Лана наклоняет подбородок и опускает глаза.
– Спасибо, – тихо отвечает она.
Я поднимаю пальцем ее подбородок.
– Ты же знаешь, что красивая. Тебе нужно привыкнуть к тому, что я тебе об этом
говорю. Ты будешь часто от меня это слышать, – я мягко провожу губами по ее губам. –
Пойдем домой? Или ты хочешь пойти куда-нибудь еще?
– Я не могу думать ни о чем, кроме расслабления на своей кушетке.
Мы по-прежнему идем по тротуару бок обок. Я опять беру ее за руку.
– Тебе нравится футбол?
– Я ничего о нем не знаю. Спорт был не для меня.
– Что? – я кладу руку себе на грудь и пошатываюсь, словно она ударил меня
ножом в сердце. Она хихикает и закрывает рот варежкой.
– Как ты можешь не любить футбол? Это не по-американски.
– Думаю, что тебе придется меня просветить, рассказать правила и все такое, –
отвечает она.
– Я собираюсь научить тебя всему.
– Почему вы с Кристофером расстались? – спрашиваю я, как только мы сели на ее
кушетку. Хочу знать, я и так ждал достаточно долго.
Ее голова поворачивается в мою сторону, а глаза широко раскрываются. Я знаю,
что она не хочет о нем говорить, но он, словно слон в наших отношениях, вокруг которого
мы постоянно ходим. Он – прошлое, и пришло время решить эту проблему.
– Мы не расставались, – тихо отвечает она. Они не расстались?
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, хмурясь из-за того, что она по-прежнему
связана с этим чуваком.
–
сжимается, и она обхватывает себя руками.
Я притягиваю ее к себе. Бля.
– Прости. Если ты не хочешь об этом говорить, то не обязана это делать.
Она качает головой и прижимается ко мне: руки обхватывают мои плечи, лоб
прижимается к моей шее, ногами, обхватывает мои бедра и позволяет пролиться слезам.
– Я хочу тебе рассказать,– она шмыгает носом. – Мне все еще трудно об этом
говорить. Не думаю, что когда-нибудь станет легче, независимо от того, сколько времени
пройдет.
Я обхватываю руками ее мокрые от слез щеки, и поднимаю вверх ее лицо.
– Тебе решать. Я не собираюсь заставлять тебя говорить о том, что причиняет тебе
боль.
Она делает глубокий вдох.
– Он принял целый пузырек антидепрессантов и пошел спать со мной, в мою
постель, – она кусает свою нижнюю губу, и слезы не переставая текут по ее щекам. – Я
проснулась утром и нашла его. Он был таким холодным. – Она закрывает глаза,
вздрагивает и смотрит на меня. – И я поняла, что он умер несколько часов назад. Его губы
были синими, – слеза катится вниз по ее щеке, и я вытираю ее своим большим пальцем. –
Он, должно был, подождал, пока я не засну, а затем принял таблетки. – Ее глаза
опускаются. – Я так долго чувствовала себя виноватой за то, что не проснулась раньше.
Возможно, тогда его можно было спасти.
– Посмотри на меня, – призываю я, мои руки все еще сжимают ее лицо. – Это не
твоя вина. Ты не виновата ни в чем из того, что произошло.
– Сейчас я это знаю. Большую часть своей жизни он страдал от депрессии, но
никогда мне об этом не говорил. Не было никаких признаков того, что что-то не так. Я
стала что-то подозревать лишь за месяц до его смерти, – она сжимает мои запястья своими
руками. – Он был сам не свой. Я все время спрашивала: что не так, а он говорил: что я
сошла с ума, и все выдумываю.
– Мне жаль, что тебе пришлось через все это пройти,– она отпускает мои
запястья, и мои руки падают с ее лица на плечи. – Ты удивительная, – говорю я ей, сжимая
ее плечи.
Ее брови сходятся.
– С чего ты это взял?
– Ты через многое прошла, но не позволила всему случившемуся себя изменить.
Не позволила этому остановить твою жизнь.
От моих слов, она начинает неудержимо рыдать. Мои руки обхватывают ее, и я
тихонько глажу ее по волосам. В этот момент, я себя презираю, потому что не могу найти в
себе силы, чтобы уйти от нее, хотя точно знаю, что я для нее – самое худшее.