Обитель теней
Шрифт:
Чосер взял кольцо с ладони мальчика, и улыбка, блеснувшая на чумазой физиономии, подтвердила, что именно этого требовали от него правила игры. Уилл отступил на шаг или два, развернулся и побежал к дому.
Озадаченный Джеффри продолжал свой путь к монастырю. Проходя мимо кладбища, он подумал о том, что все его надежды на тишину и покой пошли прахом, и тут же упрекнул себя: что значат его надежды перед смертью человека? Подходя к наружным воротам, он без особого удивления отметил, что ленивого привратника нигде не видно. Как видно, узнав, что рядом бродит убийца, тот решил спрятаться.
Чосер прошелся вдоль галереи. Все было пусто. Жутковатая тишина. Мысли его обратились к сухорукому беглецу, и при виде фигуры, показавшейся из-за угла монашеской опочивальни, Джеффри вздрогнул.
Но это был всего лишь Эндрю, второй каменщик. На его рубашке засохла кровь из раны, полученной в погоне за убийцей. Рану, надо полагать, перевязали в больнице.
— Поймали его? — спросил Чосер.
— Сдается мне, еще нет, — сказал Эндрю.
— Я отвел мальчика домой, — сказал Джеффри. — Его мать уже знает. Пожалуй, ты сможешь рассказать ей больше меня.
— Я не многим больше тебя знаю, мастер Чосер.
— Из-за чего вышла драка?
— Это не честная драка была, а подлое нападение. Я же говорю, Адам у нас новичок. Угрюмый, склочный парень, с самого начала все нарывался. Может, он так озлобился из-за высохшей руки. Насмехался над дурачком Уиллом, а когда его дядя заступился за парня, Адам набросился на него. Но если бы меня спросили…
Фраза повисла в воздухе.
— Да?
— …Объяснить не берусь, но похоже на то, будто Адам искал предлога броситься на Джона Мортона. Перед тем как ты, мастер Чосер, высунулся в окно, они здорово побранились, а потом на время все затихло, мы взялись за работу. И тут Адам вдруг как кинется на старика Мортона, и свалил его ударом в шею. Резцом. Только я вот что скажу: ни один настоящий каменщик свой инструмент так не использует. Мы, каменщики, народ мирный. Он не из нашей гильдии.
Джеффри кивнул. Эндрю говорил правду. Редко увидишь ссору между каменщиками. Их труд требует искусства и сосредоточенности, и своего рода ритма, занимает голову и руки. Может, они слишком устают, чтобы ссориться и драться, а может, их смирный нрав — оттого, что они часто трудятся над постройкой церквей и других святых мест. Слова Эндрю навели Чосера на новый вопрос. Он решил довериться каменщику и спросил напрямик:
— Вы недавно работали в погребе?
Эндрю мгновенно насторожился:
— В погребе, сэр?
— Матушка Мортон мне сказала, что там-то ее муж и нажил лихорадку. Сказала, что это место проклято.
О кольце, лежавшем у него в кармане и, возможно, добытом в погребе, Чосер умолчал.
— Ах, там! — спохватился Эндрю.
В нем, как видно, шла внутренняя борьба, но поразмыслив, он продолжил:
— Верно, мастер Чосер, о нем много чего рассказывают. Думается мне, и сам настоятель туда после темноты не сунется — хотя там внизу, ясное дело, всегда
— А тебя и Уилла — нет?
— Уилл — нежное создание. Он, правду говоря, мало на что годится. Меня с парнем поставили на другую работу — стену чинить. По мне так и лучше.
— И Адама, однорукого, тоже в погреб не посылали?
— Говорю тебе, мастер Чосер, Адам с нами всего пару дней работал — с тех пор как Саймон захворал. Я его и не знаю совсем — не больше, чем первого Адама.
Джеффри почувствовал, что каменщик беспокоится. Или ему просто надоели бесконечные расспросы? Он, честно говоря, и сам не знал, зачем спрашивает.
— И где же это… э… проклятое место?
— Под комнатой келаря на той стороне галереи.
Келарь заведовал всей монастырской провизией, так что, естественно, в его владениях расположены все кладовые. Джеффри хотел еще поинтересоваться, что именно «рассказывают» о погребе, однако в эту минуту послышался странный шум и появился сам настоятель в сопровождении библиотекаря брата Питера и свиты из других монахов. Они шли быстро и непрестанно оглядывались. Чосер подумал было, не спасаются ли они от погони, но, увидев его и Эндрю, Ричард Дантон свернул к ним.
— Поймали вы его? Или убийца скрылся? — спросил Чосер.
Ничем иным он не мог объяснить напряженной тревоги на лице настоятеля.
— О, он пойман. Или, можно сказать, скрылся, — ответил Дантон. — Он там, на нашем кладбище. И он тоже мертв. Идем, покажу.
Примерно начиная с этого момента Ричард Дантон думал не столько о двух погибших, сколько о том, как скажется все это на положении и репутации обители. Две насильственные смерти, одна за другой. Но, по крайней мере, сухорукому Адаму хватило предусмотрительности умереть на кладбище. Или, скорее, там он был сражен. Или поразил сам себя. Он взобрался на дерево, обвязал конец веревки вокруг шеи, а другой привязал к ветке. После чего свалился с ветки и повис, медленно задыхаясь.
Дантон и Джеффри стояли под дубом, глядя на повешенного. Лицо его страшно исказилось, язык, как палка, торчал из почти беззубого рта. Тело вздрагивало, ноги раскачивались под ветром. В нескольких шагах от них стоял брат Питер, библиотекарь и ризничий. Чосер с удивлением узнал, что в дополнение к прочим обязанностям брат Питер заведует погребениями. При мысли о самоубийстве, святотатственно совершенном на кладбище, монах крестился и бормотал что-то себе под нос. От него не отходил луноликий монашек, носящий титул ревестиариуса.
— Он получил скорое воздаяние, — сказал Джеффри.
— Лучше было бы арестовать его и представить на суд, — возразил настоятель.
Джеффри предпочел не говорить, что конечный результат был бы тот же: петля, затянутая вокруг шеи Адама. Впрочем, Дантон был прав. Гораздо лучше было бы обойтись с убийцей Джона Мортона по закону. Теперь же походило на то, что убийца взял правосудие в свои руки. Джеффри привстал на цыпочки и тронул конец черной веревки, обмотанной вокруг шеи мертвеца. Такими веревками монахи подпоясывали свои черные облачения.