Обитель теней
Шрифт:
— Плохо дело, Джеффри, очень плохо, — заговорил он. — Ты видел, как это случилось?
— Не все. Вот этот человек видел.
— Эндрю, не так ли? — припомнил Дантон. — Ты ранен, Эндрю?
— Да, сэр, — ответил тот, польщенный, что настоятель знает его имя. — Ничего такого, сэр. Просто царапина.
— Убитый — твой товарищ? Джон Мортон?
Джеффри понял, что Ричард Дантон обладает очень полезным для начальника даром запоминать имена всех своих подчиненных.
— Вот этот мальчик — его племянник, — сказал Эндрю. — Джон — брат… был
— Я знаю, — кивнул настоятель и, протянув руку, сжал плечо Уилла.
Мальчик вздрогнул и заморгал, словно внезапно очнулся от сна.
— Негодяй пойман, сэр? — спросил Эндрю.
— Его поймают, — заверил настоятель. — Как я понял, он у нас недавно.
Эндрю кивнул, и Дантон продолжал:
— Мы обыщем все помещения. Здесь он не найдет убежища и дома.
— Мне надо домой, — заговорил Уилл, уловив последние слова настоятеля, голос мальчика звучал на удивление ровно. — У меня дома отец больной.
— Мортон? Я не слыхал, что у них больной, — сказал настоятель.
— Откуда бы тебе слышать, сэр, — отозвался Эндрю, отнимая от плеча суконную шапку.
Кровь почти унялась. Это и в самом деле была всего лишь царапина.
— Пойди в больницу, друг. Там твоей раной займутся.
— Домой, — повторил Уилл.
Он хотел было уйти, но только затоптался на месте, словно забыв, в какую сторону ему нужно.
— Погоди, — приказал настоятель. — Один ты не пойдешь.
Взглядом он измерил Джеффри Чосера и Эндрю, не тронувшегося с места, несмотря на приказ обратиться к лекарю, и попросил:
— Джеффри, не могли бы вы проводить Уилла? Я нужен здесь, но и отпустить мальчика одного нельзя. Тот злодей еще на свободе, и к тому же… может быть, понадобится… известить…
Чосер его понял. Приор не желал, чтобы весть о кончине Джона Мортона принес мальчик, даже если допустить, что ему по силам ее доставить. Возможно, юный Уилл скоро оправится, но пока он явно не в себе, слишком потрясен убийством, совершившимся у него на глазах.
— Конечно, — согласился Джеффри.
— Их семья живет за главными воротами, мастер Чосер, — вставил Эндрю. — Там ряд домов, а их стоит на отшибе. Спроси матушку Сюзанну.
Джеффри поманил Уилла за собой. Они вышли под арку внутренних ворот в главный двор. В противоположной стене были еще одни ворота, у которых Чосера накануне встретил брат Филип. Теперь в тени ворот прятался служка-мирянин — неповоротливый мужлан, ковырявший в зубах прутиком. При виде Уилла он оживился, неприятно улыбнулся.
— Доброго утречка, юный Уилл, — проговорил он. — Как поживаешь, как твоя матушка?
Он сложил руки под несуществующей грудью. Мальчик не отозвался. Тогда служка словно в первый раз заметил Чосера.
— Стережешь ворота? — спросил тот.
— Помогаю брату-привратнику. А кто это спрашивает?
— Не твое дело, а спросить я хотел, не проходил ли здесь кто?
Неповоротливый верзила изобразил задумчивость. Поскреб прутиком между зубами и изучил добычу с интересом, какого не уделял собеседнику.
—
И, взглянув в лицо Джеффри, добавил:
— Что случилось?
— Погиб работник. Убит одним из своих. Если убийца попробует здесь пройти, задержи его.
Невежа прекратил валять дурака и выпрямился. Джеффри с удовольствием отметил страх и смятение на его лице.
— А как я его узнаю? И как остановлю в одиночку?
— Тут вы на равных — он тоже один. А узнаешь легко. У него вот такая рука. — Джеффри вытянул левую руку, скрючив пальцы когтями. — А он, скорее всего, попытается сбежать. Зовут его Адам.
Привратник остолбенел. Описание явно было ему знакомо. Не задерживаясь, чтоб понаблюдать дальнейшее действие своих слов, Джеффри провел Уилла под арку, на улицу за воротами. На самом деле он не верил, что убийца Адам вздумает покинуть монастырь через главные ворота, но расшевелить сторожа было полезно. Беглец же скорее побежит к югу или на восток — там монастырские земли сливались с окрестными равнинами. Чосера не удивило, что наглец-привратник ничего не слышал. И ссора, и убийство случились во внутреннем дворике, в сотне ярдов от него, за толстой стеной и зданиями. Да и монахи не разразились криками и не поднимали шума, какой сопровождал бы убийство на городских улицах. За воротами он остановился.
— Где ты живешь, Уилл? Где твой дом?
Веснушчатый мальчишка, помявшись, указал направо. Стена монастыря уходила вдаль. Они миновали ворота еще одного кладбища. Кресты и каменные плиты здесь были разбросаны более беспорядочно, чем на монашеском кладбище. Чосер догадался, что здесь хоронят служек-мирян. Немало их набралось за двести пятьдесят лет истории монастыря. В мертвецах никогда нет недостатка.
Слева земля спускалась к топкому берегу реки. Грязь блестела на солнце. Дальний берег скрывала утренняя дымка, выступала только Белая башня большого замка на северном берегу. Над равниной поднимались паруса нескольких суденышек. Над водой с криком кружили чайки. Где-то здесь был обретен чудесный крест, выпавший из клюва птицы, «превосходившей величайшего из орлов».
Они вышли к ряду жалких домишек — четыре стены, дверь и дыра дымохода в крыше, да еще оконная дыра в передней стене, чтобы впускать свет. Домики словно клонились друг к другу в поисках опоры. Убери крайний, и остальные опрокинутся. Перед дверями играли двое детей. Один помахал Уиллу, и мальчик ответил ему. Чосер ожидал, что они направятся вдоль ряда, но Уилл обошел его и двинулся к домику, стоявшему отдельно.
В это время в дверях показалась женщина. Она несла кожаное ведро и собиралась выплеснуть его содержимое за дверь, но остановилась при виде Джеффри с Уиллом. Чосер по ее лицу догадался, кто это. Привлекательное лицо и пышная фигура, которую не скрывало даже мешковатое платье, но ее черты отразились в лице мальчика. Он вспомнил, что отцом этой женщины считали священника. Возможно. Священники — тоже люди.