Обещай мне
Шрифт:
— Простите?
— Высказали: «Была одной из моих самых лучших учениц».
Глаза Дэвиса округлились.
— Теперь я не веду у нее занятия.
— Понятно.
— Это все, что я имел в виду.
— Разумеется, — заметил Майрон, стараясь сохранить взятый тон разговора. — А когда именно она ходила к вам на занятия?
— В прошлом году.
— Замечательно! — Майрон решил, что прелюдий уже достаточно и пора переходить к решительным действиям. — Но если Эйми уже не является вашей
На лбу Дэвиса выступили капельки пота, похожие на шарики из аркадных игр.
— С чего вы взяли?
— Я сам высадил ее там.
— Но это невозможно!
Майрон вздохнул и положил ногу на ногу.
— У нас есть два варианта дальнейших действий, мистер Ди. Я могу пригласить сюда директора, или вы сами мне расскажете все, что знаете.
Молчание.
— Почему вы разговаривали с Рэнди Вулфом сегодня утром?
— Он — мой ученик.
— Был или является?
— Является. Я преподаю в классах всех трех лет старшей школы.
— Насколько я понимаю, ученики выбирали вас Учителем года на протяжении последних четырех лет.
Дэвис промолчал.
— Я сам учился здесь, — сказал Майрон.
— Да, я знаю. — На лице Дэвиса показалось подобие улыбки. — Здесь на каждом шагу все напоминает о незримом присутствии легендарного Майрона Болитара.
— Я хочу сказать, что понимаю, как трудно стать Учителем года. Для этого нужно действительно пользоваться любовью учеников.
Дэвису комплимент явно пришелся по душе.
— У вас был любимый учитель? — спросил он.
— Миссис Фридман. История современной Европы.
— Она еще работала, когда я пришел в эту школу. — Дэвис улыбнулся. — Мне она тоже очень нравилась.
— Все это замечательно, мистер Дэвис, но девушка пропала.
— Я ничего об этом не знаю.
— Напротив, знаете!
Гарри Дэвис опустил глаза.
— Мистер Ди?
Тот продолжал смотреть в пол.
— Я не знаю, что происходит, но очень многое мне не нравится. Очень многое. И я думаю, вы меня понимаете. Ваша жизнь после этой беседы уже не будет такой же, как до нее. Не хочу, чтобы это прозвучало пафосно, но я не отступлю, пока не выясню все до конца. Не важно, какие бы неприятные детали при этом ни вскрылись. Не важно, сколько при этом пострадает людей.
— Я ничего не знаю, — вновь произнес Дэвис. — Эйми Биль никогда не была у меня дома.
Если бы у Майрона тогда спросили, он бы наверняка сказал, что вполне владел собой. Но задним числом было очевидно, что он потерял контроль неожиданно даже для себя. Он говорил с Дэвисом спокойно и размеренно. Да, в его словах звучала угроза, но это были всего лишь слова. Если бы Майрон почувствовал закипавший гнев, то постарался бы вовремя обуздать его. Но ярость
Он рванулся к Дэвису, обхватил его сзади рукой за шею и, прижимая к себе, подтащил к одностороннему окну в приемную. Дэвис издал сдавленный крик, и Майрон с силой прижал его лицо к стеклу.
— Посмотрите туда, мистер Дэвис.
В приемной неподвижно сидела Клэр. Она думала, что ее никто не видит: глаза были закрыты, а по щекам катились слезы.
Майрон прижал лицо Дэвиса к стеклу еще сильнее.
— О-о!
— Вы это видите, мистер Ди?
— Отпустите меня!
Проклятие! Приступ ярости стих, и к Майрону вернулась способность соображать. Как и в случае с Джейком Вулфом, Майрон отругал себя за вспышку ярости и отпустил захват. Дэвис отпрянул, потирая шею. Его лицо было багровым.
— Если вы только приблизитесь ко мне, — прохрипел он, — я подам на вас в суд! Вам ясно?
Майрон покачал головой.
— Что?
— Вам — конец, мистер Дэвис. Вы просто еще это не поняли.
Глава 38
Дрю Ван Дайн направился обратно в Ливингстонскую старшую школу.
Как, черт возьми, Майрону удалось выйти на него и связать его со всем этим? Им овладела паника. Он был уверен, что этот проклятый учитель Гарри Дэвис, столь преданный своему призванию, ни за что не проболтается. И тогда у Ван Дайна была бы возможность все спокойно обдумать и принять правильное решение. А теперь Болитар каким-то образом вышел на «Музыку планеты» и задавал вопросы об Эйми.
У кого-то был длинный язык.
Подъехав к школе, он увидел, как в дверях появился Гарри Дэвис. Дрю Ван Дайн не очень-то разбирался в поведенческих моделях, но Дэвис точно был не похож на самого себя: кулаки сжаты, плечи опущены, ноги шаркают. Обычно он ходил с улыбкой на лице, приветственно махая рукой, иногда даже насвистывал. Но не сейчас.
Ван Дайн повернул на стоянку и подъехал к Дэвису. Тот увидел его и отпрянул в сторону.
— Мистер Ди?
— Оставьте меня в покое!
— Нам с вами нужно поговорить.
Ван Дайн вылез из машины, но Дэвис не остановился.
— Вы же знаете, что может случиться, если вы все расскажете Болитару, так ведь?
— Я ничего не сказал! — заявил Дэвис, сжав зубы.
— А скажете?
— Сядьте в свою машину, Дрю! И оставьте меня в покое!
Дрю Ван Дайн покачал головой.
— Помните, мистер Ди, вам есть что терять.
— О чем вы регулярно мне напоминаете.
— Больше всех из нас.
— Нет! — Дэвис подошел к своей машине. Он залез в нее и, прежде чем закрыть дверь, произнес: — Разве не Эйми теряет больше всех?