Обещай мне
Шрифт:
— Он представляет мои интересы, — заявила Клэр.
— Это мне понятно. Однако это нив коей мере не наделяет его правом беседовать с учеником, как, впрочем, и с учителями. Кроме того, я не могу заставить мистера Дэвиса разговаривать с вами, но по крайней мере приглашу его в кабинет. Он взрослый человек и примет решение сам. Но с Рэнди Вулфом ситуация другая.
Она вышли из кабинета и направились к шкафчикам.
— Не уверен, что это имеет отношение к делу, но недавно у Эйми были большие неприятности.
Они остановились, и Клэр спросила:
— О чем вы?
— Ее застали за компьютером в кабинете
— Не понимаю.
— Мы тоже. Ее застал там один из учителей за распечаткой академической справки. [14] Как позже выяснилось, своей собственной.
Майрон подумал и спросил:
— А разве вход в базу данных не защищен паролем?
— Защищен.
— Тогда как она могла в нее войти?
Чувствовалось, что, отвечая, Рейд тщательно подбирал слова.
14
Академическая справка требуется при поступлении в колледж или университет. В ней перечисляются изученные учащимся предметы с указанием оценок.
— Мы не знаем наверняка. Теоретически, кто-то из персонала, видимо, допустил оплошность.
— Какую оплошность?
— После работы на компьютере не вышел из системы.
— Другими словами, компьютер так и оставался подключенным к закрытой базе данных, и она смогла в нее зайти?
— Теоретически — да.
По мнению Майрона, такое объяснение было крайне неубедительным.
— Почему я об этом слышу впервые? — спросила Клэр.
— Мы посчитали, что ничего страшного на самом деле не произошло.
— Разве проникновение в закрытую базу школьных данных — мелкая шалость?
— Она распечатывала свою собственную академическую справку. Эйми, как вы знаете, отлично училась и никогда не попадала в неприятности. Мы решили ограничиться строгим внушением.
«И избавить себя от неприятных объяснений», — добавил про себя Майрон. Признание факта, что учащийся смог проникнуть в базу данных школы, могло обернуться скандалом. Все те же подковерные игры.
Они подошли к шкафчику Эйми, и, когда Эймори Рейд открыл его своим ключом, все непроизвольно отступили назад. Майрон шагнул к шкафчику первым. Там было на удивление много личного. Фотографии, похожие на те, что он видел в комнате Эйми, полностью закрывали металлическую поверхность дверцы. Опять-таки ни одного снимка с Рэнди, зато много фотографий ее любимых гитаристов. На одной вешалке висела футболка группы «Грин дэй», выпущенная для рекламного тура альбома «Американский идиот». На другой — толстовка женской баскетбольной ассоциации «Нью-Йорк либерти». Внизу аккуратной стопкой сложены учебники в обложках, на которых лежали заколки для волос, расческа и зеркало. Клэр с нежностью провела по ним рукой.
Однако ничего, что могло бы помочь в расследовании, там не нашлось. Никаких очевидных зацепок, никакой карты с надписью «Как найти Эйми».
Майрон с горечью смотрел на содержимое шкафчика, где буквально все напоминало о ней, и оттого ее исчезновение казалось еще более невозможным.
Его мысли прервал вибросигнал мобильного телефона Рейда. Он поднес телефон к уху, минуту слушал, а потом убрал.
— Я нашел учителя, который сможет подменить мистера Дэвиса. Тот ждет вас в кабинете.
Глава 37
Подъезжая
Наушники айпода были засунуты глубоко в уши. Он слушал композицию «Тяжесть» Алехандро Эсковедо, наслаждался звуком и пытался понять, как тому удалось создать такую песню. Ван Дайну нравилось это занятие. Он разбирал песню по кусочкам, придумывал историю ее создания, как пришла мысль написать ее, что послужило толчком: гитарная ритмическая фигура, отдельная строфа или стихи? Был ли автор печален или, наоборот, преисполнен счастья, и по какой именно причине? И как он работал с песней дальше? Ван Дайн представлял его наигрывающим на пианино или гитаре, делающим заметки, вносящим исправления, шлифующим полученное и так далее.
Блаженство! Просто блаженство! Представлять себе создание песни. Даже если все время где-то сверлила мысль: «На его месте должен был быть ты, Дрю».
В эти мгновения он забывал о жене, которая смотрела на него как на ничтожество и теперь хотела развестись. Он забывал об отце, бросившем его в детстве. Он забывал о матери, которая сейчас старается компенсировать то, что ей столько лет было абсолютно на него наплевать. Он забывал об отупляющей и ненавистной работе учителя и все время ждал, что вот-вот случится чудо и все изменится. Он отказывался быть честным даже с самим собой и признать, что никакого чуда уже не случится. Что ему тридцать шесть лет и что эта мечта будет преследовать его вечно, каждый раз отзываясь болью из-за своей несбыточности.
Музыка была его убежищем от всех этих мыслей.
Так что, черт возьми, ему делать?
Об этом думал Дрю Ван Дайн, проходя мимо «Рандеву у постели». Он увидел, как продавщицы, заметив его, зашептались. Может, они обсуждали его, но ему было все равно. Он вошел в магазин — место, которое одновременно обожал и ненавидел. Обожал, потому что кругом была музыка, и ненавидел, потому что она была чужой.
За прилавком стоял Джорди Дек — его юная, но менее талантливая копия. По его лицу Ван Дайн сразу понял: случилось что-то неприятное.
— Что? — спросил он.
— Заходил какой-то амбал, — ответил тот. — Спрашивал тебя.
— Как его зовут?
Парень пожал плечами.
— Он спрашивал об Эйми.
Ван Дайн почувствовал, как в груди все сжалось от страха.
— И что ты ему сказал?
— Что она часто заходит, но это, похоже, его не удивило. Все путем.
Дрю Ван Дайн сделал шаг вперед.
— Как он выглядел?
Парень рассказал. Ван Дайн вспомнил об утреннем звонке с предупреждением. Судя по всему, это был Майрон Болитар.
— Да, и еще одна вещь, — сказал парень.
— Что?
— Когда он ушел, то, по-моему, направился в «Рандеву у постели».
Клэр и Майрон решили, что разговаривать с мистером Дэвисом Майрон будет один.
— Эйми Биль была одной из моих самых лучших учениц, — произнес Гарри Дэвис.
Дэвис был бледным, и у него подкашивались ноги — в нем не осталось и следа от той уверенности, которую Майрон наблюдал утром.
— Была? — переспросил Майрон.