Обещай мне

Кобен Харлан

Но сегодня это было не важно: домой их отвезет длинный лимузин Уина, ожидавший у входа.

Квартира Уина в Дакота-Хаусе стоила безумно дорого, а ее внутреннее убранство напоминало Версаль. Когда они до нее добрались, Уин аккуратно налил себе безумно дорогого эксклюзивного марочного портвейна, пояснив, что бутылку открыли несколько часов назад, потому что перед употреблением старого портвейна ему надо дать «подышать». Майрон обычно предпочитал безалкогольный шоколадный напиток, но сегодня настроение

было для другого. К тому же у шоколада уже не будет времени «подышать».

Уин включил телевизор, и они посмотрели «Антикварное дорожное шоу». Надменная женщина, цедившая слова сквозь зубы, предоставила для оценки чудовищный бронзовый бюст. Она рассказала оценщикам, как в 1950 году Дин Мартин предложил ее отцу десять тысяч долларов за этот несчастный кусок металла. Однако, заявила она с подобающе самодовольной улыбкой, для убедительности размахивая пальцем, ее отец на это не купился. Он знал, что настоящая цена намного выше. Оценщик терпеливо кивал, ожидая конца рассказа, а потом вынес сокрушительный вердикт:

— Он стоит около двадцати долларов.

Майрон и Уин подняли руки и хлопнули друг друга ладонью о ладонь, выражая искреннее одобрение.

— Радость при виде чужого горя, — заметил Уин.

— Мы полны сострадания, — возразил Майрон.

— Я не про нас.

— Нет?

— Я про передачу, — пояснил Уин. — Она показывает, насколько порочно наше общество.

— Каким образом?

— Людям мало иметь безделушку стоимостью в целое состояние. Нет, им гораздо, гораздо приятнее купить ее по дешевке у какого-нибудь наивного деревенского простофили. И никто не задумывается о чувствах этого горе-продавца, которого одурачили и обокрали.

— Согласен.

— Но это еще не все.

Майрон улыбнулся, откинулся на спинку кресла и ждал продолжения.

— Оставим на минутку в стороне жадность, — развил свою мысль Уин. — Что меня удручает больше всего, так это повальная ложь на этом шоу.

Майрон согласно кивнул.

— Ты имеешь в виду вопрос оценщика: «Вы представляете, сколько стоит эта вещь?»

— Именно. Он задает его каждый раз.

— Я знаю.

— А мистер и миссис Икс ведут себя так, будто этот вопрос оказался для них полной неожиданностью и застал врасплох. Будто они никогда не видели это шоу раньше.

— Да, это раздражает.

— А потом они говорят нечто вроде: «Господи Боже, я никогда об этом не задумывался! Понятия не имею!» Ты притаскиваешь в какой-нибудь безликий конференц-зал двухтонный гранитный шкаф, ждешь своей очереди двенадцать часов — и при этом никогда, ни разу даже не задумывался о его стоимости?

— Вранье! — согласился Майрон, чувствуя, что алкоголь начинает действовать. — Такое же, как и «Ваш звонок очень важен для нас».

— Вот почему, — подвел итог Уин, — нам нравится, когда

женщине вроде этой дают по мозгам. Ложь. Жадность. По этой же причине мы обожаем, когда какой-нибудь болван, уже зная, что его ждет, все равно решает крутануть Колесо фортуны еще раз — и ему выпадает «Банкротство».

— Совсем как в жизни! — произнес Майрон, слегка запинаясь.

— Именно!

В это время прозвучал сигнал домофона.

Настроение у Майрона испортилось. Он посмотрел на часы — половина второго ночи — и перевел взгляд на Уина. Тот сохранял невозмутимый вид. Уин по-прежнему был красив, и даже слишком, но годы и поздние гулянки, заканчивавшиеся дракой или сексом, как сегодня, начинали откладывать отпечаток на его лице.

Майрон прикрыл глаза.

— Это?..

— Да.

Вздохнув, он поднялся.

— Жаль, что ты не сказал мне раньше.

— Почему?

Такое уже случалось не раз. Ответа на этот вопрос не было.

Не говоря ни слова, Майрон направился по коридору в свою спальню. Уин открыл дверь. Майрон не удержался и посмотрел в щелку. Девушка была молодой, хорошенькой и произнесла слово «Привет» подчеркнуто мелодично. Уин не ответил и кивком предложил ей пройти за собой. Она так и сделала, покачиваясь на слишком высоких каблуках. Они исчезли в глубине коридора.

Как верно заметила Эсперанса, некоторые вещи отказывались меняться, как бы этого ни хотелось.

Майрон закрыл дверь и рухнул на кровать. От выпитого кружилась голова и плыл потолок. Он не стал с этим бороться и попытался определить, стошнит ли его, решив наконец, что нет. Майрон старался не думать о пришедшей девушке, и ему это удалось. Такая перемена его не слишком обрадовала. Он не слышал никаких звуков — комната, которой пользовался Уин, была звуконепроницаемой (разумеется, не его спальня) — и вскоре закрыл глаза.

В это мгновение зазвонил его мобильник. 02:17.

Майрон не стал смотреть, кто звонит, и сразу поднес трубку к уху.

— Алло?

Сначала он услышал сдавленное рыдание.

— Алло? — снова спросил он.

— Майрон? Это Эйми.

— Эйми. — Майрон сел на кровати. — Что случилось? Ты где?

— Ты сказал, что я могу позвонить. — Послышалось новое всхлипывание. — В любое время, верно?

— Верно. Ты где, Эйми?

— Мне нужна помощь.

— Конечно, никаких проблем. Просто скажи мне, где ты находишься.

— О Господи…

— Эйми?

— Ты ведь никому не скажешь, правда?

Он помедлил. Он подумал о матери Эйми, Клэр, когда той было столько же лет, и засомневался.

— Ты обещал. Ты обещал не говорить родителям.

— Я помню. Ты где?

— Обещай, что не скажешь!

— Обещаю, Эйми. Просто скажи, как тебя найти.