Обещай мне
Шрифт:
— Но ты его совсем не знаешь.
— Мне это ни к чему, я и так все вижу.
— Возможно, ты переменишь свое мнение, когда узнаешь, кто он, — сухо произнесла Диана.
Эйлин почувствовала явный подвох и заколебалась.
— Полагаю, ты хочешь сказать, что он принадлежит к…
— Это брат Эми.
Эйлин Винчестер лишилась дара речи. Впервые в жизни виновницей этого стала Диана. С большим трудом Эйлин удалось овладеть собой, и она злобно прошипела:
— О чем ты думаешь? Как ты осмелилась приводить к себе в дом этого человека?
— Я
— Надо полагать, скоро здесь объявится вся семейка.
— Как же ты любишь говорить гадости. — Диана чувствовала скорее усталость, чем злость.
— Подумай, что ты делаешь! — продолжала увещевать дочь Эйлин. — Достаточно посмотреть на Эми, чтобы понять, что представляет собой ее братец.
— Неужели мне так повезет? — Диана взялась за дверь, делая вид, что собирается ее закрыть. — Если у тебя все, я пойду собираться в больницу.
— С тобой поговорит отец, — Эйлин гордо выпрямилась во весь свой небольшой рост.
— Он знает, где меня найти.
Эйлин уже собралась уходить, но оглянулась и сказала:
— Как ты можешь себя так со мной вести? — На этот раз она не стала добавлять: «После всего, что я для тебя сделала».
Диана слишком часто слышала эту фразу и оставалась безоружной, но теперь она не могла ее смутить. Кроме того, нервное возбуждение шло на убыль. Диана чувствовала себя совершенно разбитой, у нее просто не осталось сил на пререкания с матерью, и она только ответила:
— Мне кажется, это все из-за того, что в душе я просто бессердечная дрянь. А это значит, что в нас больше общего, чем мы могли предположить.
Эйлин удалилась, на этот раз не удостоив дочь ответа. Диана закрыла дверь, обернулась и увидела Тревиса.
18
— Хочешь разобраться в том, что здесь произошло? — спросил Тревис.
— Не сейчас. Мне нужно собираться, — покачала головой Диана.
— Не спеши, — Тревис удержал ее за рукав. Медленно и бережно он обнял ее, посмотрел ей в глаза долгим взглядом и поцеловал. От неожиданности губы ее сначала дрогнули, потом она ответила ему страстным поцелуем, все теснее прижимаясь к его сильному телу. Диана едва не застонала от сожаления, когда он оторвался от ее губ и поднял голову. Она молча дотронулась до лица Тревиса, словно желая запечатлеть в памяти его черты. Он снова поцеловал ее.
Происходящее завораживало и одновременно таило скрытую угрозу. Диана никогда не увлекалась безоглядно и всегда гордилась умением управлять своими чувствами. Но то, что делали они, можно было назвать не иначе, как безумием. А всему виной напряжение последней недели, богатой на эмоциональные стрессы.
Диана уперлась в грудь Тревиса, отстраняясь от него.
— Извини, мне не следовало все это затевать. У тебя были все основания подумать, что я проявляю к тебе повышенный интерес, но это не так. Присутствие матери иной раз подталкивает на безрассудные поступки.
— Ты закончила? — невозмутимо осведомился Тревис.
— Думаю, да, — сказала Диана и тут же подумала,
— Этот поцелуй не имеет никакого отношения к тому, что происходило в присутствии твоей матери. — Он понял, что сказал не то, и поправился: — Нет, связь с этим, конечно, есть, но речь не о том, что ты могла подумать. Я поцеловал тебя, потому что захотел проверить, верно ли было мое первое ощущение.
— Ну и как? — поинтересовалась Диана, но ей лучше было бы промолчать и закончить на этом разговор.
— Впечатление подтвердилось, как я и предполагал.
— Но ты же понимаешь, что это безумие.
— Лучше бы мне этого не понимать. — В голосе Тревиса сквозила досада. — Не знаю, как могло это случиться.
— Все очень просто, — по крайней мере она старалась внушить себе это, — мы ведь последние дни находились в таком напряжении. Под влиянием стресса люди склонны совершать необъяснимые поступки, особенно если судьба сталкивает их так внезапно, как нас. То, что произошло, — невозможно. Так не бывает. Мы знаем друг друга всего неделю, даже меньше… — Она тяжело вздохнула: — Черт возьми, Тревис, мне не хочется потерять в тебе друга.
— Об этом не беспокойся. И еще, обещаю тебе, больше подобное не повторится.
Его слова разочаровали ее, вместо того чтобы ободрить.
— Возможно, все сложилось бы иначе, если бы мы встретились в другое время, — сказала она.
— Но условия остались бы прежними. Эми есть и навсегда останется неотъемлемой частью нашей жизни.
— Мне надо переодеться.
— Сначала расскажи, кто такой этот Кеннеди, — поинтересовался Тревис, останавливая ее жестом.
— А почему ты спрашиваешь?
— Сделай одолжение, расскажи.
— Собственно, рассказывать особенно не о чем. Месяц назад он отсюда уехал, как раз когда с Эми случилась беда. С тех пор я его не видела.
— А что, если он захочет вернуться?
— Не захочет.
— Но все-таки? — допытывался Тревис.
— Я его никогда не любила, — с неохотой призналась Диана. — Мне кажется, он меня устраивал, потому что я не особенно дорожила им и не боялась его потерять. — Она пыталась осмыслить свои отношения со Стюартом и удивилась, не найдя причины, удерживавшей их вместе так долго. — Я обнаружила, что не могу доверять людям, уверяющим меня в своей любви. Эми не в счет.
— Я это запомню.
— Ты это хотел узнать?
— Все предельно ясно. — Он неожиданно усмехнулся. — А поскольку на любовь наложен запрет, могу я сказать, что ты мне понравилась, и даже очень?
— Но случилось это далеко не сразу, — не удержалась от улыбки Диана.
Тревис снова посерьезнел.
— Извини, Диана, — сказал он после долгой паузы, — но так не пойдет. Конечно, мы можем делать вид, что ничего не произошло, но нам не уйти от этого, как бы мы ни старались.