Обещания
Шрифт:
— По-моему, это чудесная идея, — сказал Курт и внимательно посмотрел на нее.
Он еще никогда-не спал с девственницами. Были у него две девчонки, которые клялись, что они нетронуты, но он не был в этом уверен. Теперь же он знал наверняка. И может быть, это была единственная возможность в жизни попробовать взять женщину первым, и потому нужно было провести игру по всем правилам. В квартире было так тихо, что он слышал, как за стенкой у соседей высокий голос выводит «Все мои дети».
— Может быть, включим музыку? Кантри и вестерн пойдет?
— Да.
Он выбрал компакт-диск и, вставив его в проигрыватель, нажал
— Давай я покажу тебе свою квартиру. Она кивнула и встала с табуретки. Курт взял ее за руку.
— Сейчас мы в гостиной. Он повел ее по коридору.
— Вот это ванная, а это спальня. Вот здесь кровать.
Он откинул покрывало.
— Вот, потрогай.
Она послушно похлопала ладонью по одеялу, но когда он, обняв ее, снова поцеловал, она напряглась всем телом.
— Послушай, мы же оба хотим этого, ласково сказал он.
— Я знаю, — ответила она, — но прежде нам нужно поговорить.
— Нам нужно сделать гораздо больше, чем просто поговорить.
Он поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. «Ого, прогресс!»
— Давай так, ты будешь говорить со мной, о чем хотела, а я тем временем покажу тебе, что следует делать. Договорились? Ведь это решит очень многие проблемы.
Он сбросил, свои туфли,
— Я люблю, когда меня раздевает женщина. Попробуй начать с галстука.
Курт ослабил галстук, и Линна, вынув один конец из узла, стащила его с шеи Курта и бросила на кровать. Курт поцеловал ее в плечо.
— Вот видишь, это совсем не трудно, правда? — ободрил он. — А теперь рубашку. Я расстегну манжеты.
Она принялась за пуговицы, и он почувствовал, что начинает возбуждаться. Как раз вовремя. Как совершенен человеческий организм! Ему было интересно, получит ли он какие-нибудь новые ощущения от близости с ней. Говорят, когда женщину берут первый раз, ей бывает больно. Теперь он узнает все сам.
— Вот молодец, — похвалил он ее. — Теперь вытащи рубашку из моих брюк и сними с меня. Нет, нет, на кровать не клади. Кровать нам еще понадобится. Так, расстегни ремень, а потом «молнию» на брюках.
Он взял рубашку из ее рук и бросил на туалетный столик.
— Ты ведь никогда не делала этого прежде, правда? — еще раз удостоверился он.
Она отрицательно покачала головой и опустила руки на ремень. Она вся дрожала и никак не могла отыскать пряжку. Он едва удержался, чтобы самому не расстегнуть. Ну сколько можно ждать? Его плоть уже напряглась, и к тому времени, когда Линна наконец нащупала пряжку, член был стальным. Курт расстегнул «молнию» сарафана на ее спине, кожа под его пальцами была мягкой и влажной.
— Все чудесно, малышка. Просто замечательно. «Боже, как медленно она все делала!» Он остановил ее попытку справиться с пряжкой, чтобы стянуть с плеч сарафан, выпавший из его рук на пол. На ней был розовый кружевной бюстгальтер и хлопчатобумажные трусики-бикини с розовым узором. Как он и думал, ее груди были слишком маленькими. Ну и что из того? Она маленькая девочка Сэма Боумонта. Он хихикнул про себя: какая женщина, готовящаяся соблазнить мужчину, станет надевать нижнее
Нетерпеливым движением он провел ее ладонью по низу своего живота. Прикосновение длилось всего мгновение, но и этого мгновения было достаточно, чтобы дать телу Курта команду «на старт». Линна сразу же отстранилась от него, стараясь больше не дотрагиваться. Курт понял, она вот-вот передумает, и решил не обращать внимания на ее изменившееся настроение. Только не теперь. Теперь это должно случиться.
— Нет, девочка, сделай это вот так, — продолжал он подбадривать.
Если она протянет еще несколько минут, акт будет похож на запуск ракеты.
Он быстро расстегнул брюки, сбросил их на пол и стянул с себя трусы. Боже мой, его член в последний раз был таким твердым, когда он еще учился в школе. Взяв Линну за плечи, он повалил ее на кровать и лег рядом. Потеревшись своей плотью о ее бедро, он ласково попросил:
— Положи на меня руки. Ну, давай же, потрогай его, милая. Доставь мне удовольствие, детка. Смотри, каким он стал для тебя.
— Курт, я думаю это не…
— Все в порядке. Ты просто не привыкла к этому.
Он поцеловал ее. Она молчала. И вдруг тишина в спальне была нарушена телефонным звонком. Курт не стал обращать на него внимания, а занялся трусиками Линны.
— Курт, я не хочу этого сейчас, — сказала она. Он попытался еще раз поцеловать ее.
— Я уверен, ты хочешь, милая. Мы оба хотим. Ты же сама говорила.
— Да, но я…
Телефон зазвонил снова. О Господи! Ему нужно ответить, иначе Линна услышит сообщение, которое будет записывать автоответчик. Это может быть кто угодно. Черт бы его побрал. Он неуклюже подскочил с кровати.
— Я сейчас вернусь.Он поднял трубку в гостиной:
— Да.
Это была Кристи. Слава Богу, он поступил правильно. Если бы она начала нести свою чепуху во всеуслышанье, с Линной было бы все кончено.
— Привет, милый. Я из аэропорта. Даже не думала, что застану тебя дома, и поэтому хотела записать тебе на автоответчик, как я люблю тебя, как благодарна тебе за…
В ту же минуту, как Курт вышел из комнаты, Линна стала искать свою одежду. Не нужно было этого делать. Она знает, что когда женщина ложится в постель с мужчиной, у нее не должно возникать никакого страха. Линна же была напугана до смерти, она испугалась Курта и самой ситуации. Она слышала, как он говорил что-то по телефону, и отчаянно боролась со своим почти паническим смятением. Оказывается, она совсем не знает этого человека, и все пошло как-то кувырком. Он не захотел выслушать ее. Он просто настойчиво отдавал ей команды. Конечно, все должно было быть совсем по-другому.
И комната эта тоже была какая-то неуютная, раздражающая. Линна чувствовала, что обстановка спальни почему-то выводит ее из душевного равновесия, беспокоит. Ей никак не удавалось упорядочить мысли. Обнаружив наконец свой сарафан, она надела его и застегнула «молнию». Чувствуя, что вся дрожит, Линна пошла в гостиную, ориентируясь по звуку голоса Курта.
— Я понимаю, — нетерпеливо говорил он. — Да, хорошо.
Раздался щелчок — трубка легла на рычаг.
— Куда ты идешь?
В его голосе звучало раскаяние, что бросил ее одну в спальне. Это был тот самый Курт, которого она знала — Курт, который держал под контролем каждое слово и каждую интонацию. Но это ничего уже не значило.