Обещания
Шрифт:
— Ммммм, я чувствую запах георгин. Джиллиан в изумлении посмотрела на нее. Сама она была не в состоянии уловить никаких других запахов в этой комнате, кроме приторно-сладкого запаха косметики и духов. Изумрудное кольцо ярко вспыхнуло на безымянном пальце Джолин, когда она вдруг резко схватила картонную коробку и стала нервно раскрывать ее. Пряный аромат цветов с огромными желтыми лепестками — их было в букете около сорока штук — наполнил комнату. На лице Джолин на мгновенье появилось понимающее выражение, и, довольно усмехнувшись, она достала из букета записку. Быстро пробежав
— Это георгины, ведь так? — спросила Линна.
— Это «Черноглазые Сюзан», — в своем собственном голосе Джиллиан услышала страдание.
Джей всегда присылал ее сестре «Черноглазые Сюзан». Ликующее выражение на лице Джолин, ее явное предпочтение этого простого букета дорогому кольцу Паркера, мгновенно забытое восхищение драгоценным подарком и потеря интереса к самому Паркеру — все это так внезапно и так невыносимо. Оставаться дома теперь не имело смысла. Джиллиан достала из кармана своей куртки записку и прочла всего несколько написанных в ней слов: «С двадцать первым днем рождения. С любовью. Д.» Невыносимо.
Ее сердце разрывалось на части. Она и раньше пыталась прятать свои чувства, но удавалось ей это с большим трудом. Сумасшедшая ревность выходила из-под контроля. Джолин крутила сразу с двумя мужчинами, и одного из них безумно желала Джиллиан. С болью осознавая, как она одинока, Джиллиан бросилась из спальни сестры в коридор и вихрем влетела в свою ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Надо было взять себя в руки, пока не вернулась Джолин. Что она скажет сестре, если та заметит, что из-за этих цветов на ее глаза навернулись слезы?
Линна тихо сидела на кровати рядом с разорванной коробкой и осторожно перебирала пальцами нежные лепестки. Ей невероятно — хотелось увидеть эти чудесные цветы, их хрупкую, недолговечную, изысканную красоту. Благоухание кружило голову, и было не понятно, почему эти георгины так сильно расстроили Джиллиан.
Вернулась Джолин, и по хрусту, который сопровождал следовавшие один за одним шелчки ножниц, можно было догадаться, что она срезает концы стеблей. Линна наслаждалась терпким запахом цветов и представляла золотистую желтизну крученых лепестков, переходившую в насыщенный кофейно-черный цвет в серединках мохнатых головок.
— Тебе их прислали родители? — с любопытством спросила Линна.
В этот момент с первого этажа раздался голос Курта, он звал ее купаться, и Линна, оставив Джолин, стала осторожно спускаться вниз по лестнице.
Джиллиан заставила себя вернуться в спальню сестры, чтобы еще раз взглянуть на прекрасные цветы.
— Какие красивые! — она протянула Джолин записку.
Но сестра смотрела мимо нее — в дверях стоял Паркер.
— А вы, леди, изволите сойти в бассейн, или мне отнести вас на руках? — пошутил он, поднимая с пола коробку. — А это кто прислал? — удивленно спросил он.
— Джиллиан, — небрежно ответила Джолин и, взяв записку из руки сестры, протянула ему. — Ну разве не прелесть эти георгины?
Джиллиан выскользнула из комнаты. Спустившись вниз, она в сильном возбуждении стала расхаживать по гостиной,
— А вот и мы! — На пороге стояли родители. — Встречайте гостей! С днем рождения!
Джиллиан застыла в изумлении. Джолин с радостным визгом повисла на шее отца:
— Не верю своим глазам! Как я рада, как я рада! Вот теперь у меня настоящий праздник!
Она закружила отца по комнате, в то время как Джиллиан с трудом заставила себя встать с дивана, подойти к матери и обнять ее.
— Просто замечательно, что ты дома. Я, кстати, была уверена, что ты приедешь.
Мать плавно задвигалась по гостиной среди суматохи радостных возгласов и приветствий, снимавшихся пальто, вносимых чемоданов, пакетов и свертков с болтающимися бирками авиалинии. Курт и водитель такси сновали взад и вперед, перенося багаж в дом.
— Я очень надеюсь, что ты останешься здесь, дорогая, — сразу же принялась мать убеждать Джиллиан.
— Я знаю, мама. Давай не будем об этом сегодня, хорошо?
— Только если пообещаешь, что подумаешь об этом.
— Ты же знаешь, это осчастливит твою мать, — сказал отец, принимая Джиллиан в свои объятия.
— Только не надо пользоваться запрещенными приемами, папа, — иронично ответила она. — Ты ведь прекрасно знаешь, это не сработает.
— А я уверен, что, когда мы с тобой сядем и все спокойно обсудим, ты изменишь свое мнение, — отец повернулся к матери. — Скажи ей, Маделин.
— Прошу тебя, девочка, обещай, что все-таки подумаешь, — умоляющим тоном пропела мать.
— Ну хорошо, я подумаю, — уступила она наконец.
Джиллиан была согласна на все, лишь бы побыстрее закончить разговор на эту тему.
— А я думала, вы приехали домой, чтобы отпраздновать день рождения Джолин. Отец радостно улыбнулся.
— Так и есть. Вчера мы сидели в одном холодном маленьком замке Шотландии, и я сказал Маделин:
«А ведь твоей старшей дочери исполняется двадцать один год. По-моему, нам следует вернуться домой». И вот мы здесь, — он поцеловал Джолин. — Три или четыре свертка мы привезли тебе, три или четыре Джиллиан, а остальные принадлежат вашей матери. Есть предложение сейчас же все раздать владельцам. А что насчет именинного пирога? Что-нибудь еще осталось?
Отец с энтузиазмом взял на себя роль распорядителя праздничного вечера. Джиллиан наблюдала как сестра гордо демонстрирует изумрудное кольцо, которое снова красовалось на ее правой руке. Отец широко улыбнулся и сказал, что этот подарок достоен его дочери, в то время как мать, ахая, не переставала восхищаться красотой изумрудов.
— По сравнению с ним тонкий золотой браслет, который я купил в Глазго, выглядит просто безделушкой, — пошутил отец, — и, похоже, не я теперь самый главный мужчина в жизни моей дочери.