Обещания
Шрифт:
Линна повесила трубку, все еще сомневаясь, как поступить. Джиллиан была права. Ведь приняла же она сама на веру, что Курт будет хорошим партнером в постели, так почему нельзя думать так же и о себе? Ответ заранее был готов. Потому что она слепая. Все всегда сводилось к ее слепоте, в этом крылась причина всех сомнений и тревог. Скорее всего, она не чувствовала к Курту особого физического влечения только потому, что не видела его. Не видела лица, тела. Все ее представления о нем, как о мужчине, строились только на интонациях голоса и ощущениях, которые она испытывала, прикасаясь к
«Если я до такой степени неуверена, как сложатся наши интимные отношения с Куртом после свадьбы, — рассуждала она, — разве возможно будет сразу преодолеть все свои сомнения в тот момент, когда кто-то скажет нам, что мы муж и жена?» Она дотронулась пальцами до часов. Было около полудня. Курт обещал заехать за ней в час, чтобы съездить куда-нибудь вместе пообедать. Ей вдруг захотелось поскорее увидеть Курта, и она стала одеваться.
Кристи колотила в дверь его квартиры, сама не своя от нервного возбуждения. Курт быстро ей открыл. Ему пришлось долго успокаивать Кристи, чтобы наконец узнать, что ее допрашивал еще один следователь, ведущий дело о смерти Кати Райе.
— Он хотел знать, имею ли я отношение к наркотикам! — Кристи взволнованно шагала по комнате. — Я подозреваемая. Я знаю, это так. Он докопается, и меня посадят в тюрьму, и все полетит к чертям: моя карьера и…
Ее причитания грозили вот-вот перерасти в настоящую панику, и даже он под их воздействием почувствовал, что стоит на краю страшной бездны. Да, он занимался наркотиками, но не более того — значит, первым делом, чистосердечное признание, потом заплатить штраф, в лучшем случае получить срок условно или, на худой конец, немного отсидеть. Но ни в коем случае нельзя навлечь на себя и тени подозрения, что он имеет хоть какое-то отношение к смерти Кати Райе. Такое обвинение грозит немалым сроком заключения в местах не столь отдаленных. До предела расстроенный Курт посмотрел на часы. Через час он должен быть у Боумонтов, чтобы забрать Линну и отправиться с ней пообедать. А он все еще здесь, в нижнем белье, и Кристи маячит у него перед глазами.
— Что ты ему сказала? — закричал он. Черт, он спрашивал об этом уже четвертый раз.
В конце концов у него лопнуло терпение, и он дал Кристи пощечину.
— Ничего! Ничего я ему не сказала, — захныкала она. — Я же говорю тебе, он все знает. Все кончено.
Кристи стала тереть ладонью горящую от удара щеку. Она была на грани нервного срыва.
Зная, что в квартире очень тонкие стены, через которые все может быть слышно соседям, Курт понизил голос и заново принялся убеждать Кристи.
— Но ведь нет ни улик, ни свидетелей. Невозможно доказать, кто именно дал ей наркотик. Если бы она сама рассказала об этом кому-нибудь перед смертью, тебя бы давно уже арестовали.
Кристи расплакалась.
— Но ведь она умерла из-за меня.
— Господи, но ты же не тащила ее на озеро и не топила, — взбешенно зашептал он. «Ну как заставить ее понять?»
— Она была взрослой, черт возьми, и сама могла отвечать за свои поступки. Кто мог предвидеть, что она окажется такой идиоткой, что, накурившись наркотика,
Кристи плакала взахлеб, и пока она горько рыдала, он выбрал себе рубашку и галстук. В конце концов Кристи взяла себя в руки.
— Прости меня. Это только потому, что мне больше не с кем поделиться, иногда мне кажется, ты хочешь меня бросить. Я очень боюсь этого, Курт…
Он поцеловал ее и прижал к себе.
— Никогда. А сейчас мне нужно одеться. Через несколько минут у меня деловое свидание, детка. Не падай духом, о'кей?
— Если хочешь, мы еще можем немножко поваляться. Мне в аэропорт к часу.
Курт снова взглянул на часы. Ну что ж, он опоздает всего на несколько минут. Линна может и подождать. Куда она денется? Он еще раз поцеловал Кристи и, обняв, повел в спальню.
— Только давай побыстрее.
Через двадцать минут он уже был одет и, стоя на пороге, выталкивал Кристи за дверь. Она обняла его на прощание и поцеловала в шею, измазав помадой воротник рубашки. Черт, снова нужно переодеваться, но если поторопиться, то еще можно успеть. Он хлопнул ее по заду.
— Я кое-что забыл дома. Ты иди, я позвоню тебе позже.
Он закрыл дверь и бросился в комнату, перескакивая через ступеньки лестницы.
Надев новую рубашку и поменяв галстук, выдавив на ладонь порцию крема после бритья и похлопав себя по лицу, он посмотрел в зеркало и, убедившись в том, что змеюке-мачехе не к чему будет придраться, удовлетворенно улыбнулся. В этот момент раздался легкий стук в дверь.
— Курт?
Он открыл дверь и увидел Линну, державшую в руках корзинку для пикника. Одета она была в короткий летний сарафан, открывавший плечи и длинные ноги, темные от загара. Легкий ветерок, ворвавшийся в открытую дверь дохнул на него восхитительно нежным запахом ее духов и очаровательно приподнял подол юбки. Если бы он только что не отзанимался любовью с Кристи, Линна стала бы для него лакомым кусочком.
— Привет, дорогая, что ты здесь делаешь? Он ввел ее внутрь и, быстро оглядев комнату, проверяя, не осталось ли каких-нибудь следов после предыдущей посетительницы, облегченно вздохнул. «Какого черта ей здесь надо?»
— Я хотела сделать тебе сюрприз.
— Это действительно сюрприз для меня. Как ты меня отыскала?
— Я приехала на такси. Водитель сказал мне, твоя машина стоит во дворе, поэтому я знала наверняка, что ты еще дома.
— Как хорошо, что я не уехал раньше.
Он поцеловал ее, и она ответила ему поцелуем.
— Я попросила повара приготовить для нас сэндвичи и лимонад. Я думала, нам лучше поговорить наедине, без шума, официантов и посторонних людей… Устроить что-то вроде пикника.
— Замечательно. И куда же мы поедем?
— Может быть, останемся здесь? Если хочешь. Она сильно покраснела, и он все понял по ее лицу. Она собиралась соблазнить его. Что ж, спектакль обещал быть интересным. Он снова поцеловал ее, на этот раз долгим и нежным поцелуем.
— Конечно, хочу, милая.
Осторожно усадив Линну на табуретку, он стал вынимать из буфета тарелки и стаканы.