Обещание
Шрифт:
Наконец Стелла оказалась в небольшой полукруглой комнате с расписанным золотой краской потолком. Центральное место в ней занимало гигантское зеркало в дорогой раме; его поддерживали два изогнувшихся дугой дракона.
Маргулай подошёл к зеркалу и слегка наклонил его.
— Хочешь посмотреть на своего дружка, узнать, что с ним? — поинтересовался он, любовно проведя рукой по стеклу.
Принцесса кивнула. По лбу пробежала морщинка, упрямо напоминая о том, что она повела себя недостойно. Думала о себе — а надо было думать о нём, о Маркусе. Стыдно, стыдно, очень стыдно,
Маргулай произнёс заклинание, сделал несколько быстрых движений в воздухе — и по зеркалу побежали круги, как тогда, когда Алкмена проделывала то же самое в храме Мериада.
— Я ненадолго оставлю тебя. — Колдун отошёл от зеркала. — Попрощайся со своим другом. Жаль, что он тебя не услышит!
Стелла боязливо подошла к магическому зеркалу и заглянула в него. Сначала оно было тёмным и неприветливым, а потом медленно начало светлеть. В верхней части заголубело небо, с него ласково светило солнце, замечательное своей неповторимостью осеннее солнце.
Принцесса села и нетерпеливо уставилась на гладкую стеклянную поверхность. То, что она увидела, скорее, напугало её, чем обрадовало — на земле распростёрся Маркус. Но потом девушка успокоилась — он был жив.
Прильнув к зеркалу, она, слегка склонив голову набок, наблюдала за магической сменой изображений.
Маркус с трудом поднялся на ноги. Голова гудела и болела так, будто чья-то невидимая рука методично вбивала в неё гвозди. Мысли путались и никак не хотели выстраиваться в одну упорядоченную линию. Наконец он вспомнил кое-что из событий, предшествовавших этой тупой навязчивой боли, и, разумеется, первым делом подумал о Стелле. Пожалуй, её судьба волновала его больше, чем собственная. Куда они увезли её, что они с ней сделали?
Ноги были ватными и упорно не желали отрываться от земли, но Маркус упрямо, сжав зубы, брёл к дороге. Нужно спешить, нужно спасти её.
Споткнувшись, принц упал. Досадуя на собственную неуклюжесть, Маркус сел и провёл рукой по затылку: ладонь нащупала на нём подозрительную шишку и сгусток запёкшейся крови. Резкая боль заставила его отдёрнуть руку — а это серьёзнее, чем он думал. Надо постараться очистить рану, обмыть её и перевязать.
Маркус подозвал коня и, порывшись в седельной сумке, достал всё необходимое. Из предосторожности, увы, запоздавшей, оглядевшись по сторонам, принц заметил женщину с луком в руках. Она хитро улыбнулась ему и игриво манила к себе пальчиком.
Женщина была тёмноволосая, в одежде простого кроя. Внимательнее присмотревшись к её лицу и луку облегчённой архаичной, но изящной формы, обвитому лентой живого плюща, Маркус узнал Натали.
— Твоя подруга в руках у Маргулая, — сказала богиня. — Но тебе нельзя сейчас ехать в Добис. Не беспокойся, я помогу тебе. Поезжай к Заливу любви, там ты отыщешь Анжелину. Она подскажет, что тебе делать дальше.
Натали сняла кольцо и бросила принцу:
— Отдашь его тому, кто спросит, что ты делаешь на запретном берегу.
Маркус наклонился и поднял его. Едва оно коснулось его пальцев, ноющая боль в голове мгновенно исчезла.
Богиня рассмеялась и, словно по невидимым ступенькам
Так как шишка и ранка на затылке чудесным образом исчезли, можно было немедленно отправиться в путь. Завтрак не в счёт, можно перекусить на ходу или, в крайнем случае, сделать потом привал — жизнь подруги, несомненно, дороже бутерброда с вяленым мясом.
Изображение в волшебном зеркале задрожало и исчезло, его поверхность вновь стала тёмной и матовой. Осмотревшись, принцесса увидела на столе нож для бумаг, по неосторожности забытый кем-то в книге в коричневом переплёте. Она воровато огляделась и быстро спрятала оружие под одеждой. Теперь девушка уже не чувствовала себя такой беззащитной.
— Мы ещё повоюем! — улыбнувшись, подумала Стелла.
Дверь отворилась, в комнату вошёл Маргулай в сопровождении двух маргинов. Оба они были людьми, вернее, имели человеческий облик (принцесса полагала, что маргины — это какая-то особая, редкая раса людей) и выглядели пугающе и серьезно: вооружены короткими мечами, в кольчугах и кожаных доспехах.
— Что-то я не вижу слёз, — нахмурился колдун, встретившись со смелым, уверенным взглядом девушки.
— А зачем мне плакать? Слезами делу не поможешь.
— Взять её! — коротко приказал Маргулай.
Маргины шагнули вперёд и схватили её под локти.
— Нельзя ли повежливее! — буркнула принцесса. — Как-никак, я особа королевской крови.
— Отведите Её высочество вниз и не забудьте про мои подарки. Надеюсь, браслеты не будут ей жать, — колдун желчно улыбнулся.
Она смерила его презрительным взглядом.
— Надеюсь, твоя сестра будет такой темпераментной только тогда, когда я захочу, мне пары раз хватит, потом может тихо сидеть в уголке, — ухмыляясь, заметил Маргулай.
Стелла переменилась в лице, побагровела, рванулась вперёд и в бессильной ярости повисла на руках маргинов.
— Если бы могла, плюнула Вам в лицо! — прошипела она.
— Но ты не можешь, дорогая, так что умерь свой пыл.
— Скотина, грязное животное! — Потоки гневных слов нескончаемым потоком лились из её уст, пока её волокли по комнатам, а потом вниз по лестнице.
— Я бы на твоём месте сейчас говорил совсем другое, — спускаясь за ней, заметил Маргулай.
Когда на руках щёлкнули железные браслеты, стражники отпустили её.
Девушку бесцеремонно толкнули вперёд, к обитой железом двери. За её спиной послышался тихий смешок колдуна.
Дверь открыли, и из зияющей темноты на неё пахнуло сыростью. Там было подземелье, то самое пугающее подземелье с голодными злыми крысами, где она проведёт свои последние годы, а, может, и дни в одиночестве, в темноте, холоде и сырости. Её охватил страх, первобытный стихийный ужас перед тем местом, куда её безжалостно толкали. Страх перед бездной медленной смерти. Ведь она вовсе не спасительный сон, не придёт сразу и будет сводить с ума звоном падающих с потолка капель.