Обещание
Шрифт:
Кто она? Маленький беспомощный ребёнок перед лицом темноты, едва сдерживающий слёзы. Ребёнок, играющий во взрослого.
В голове крутился вопрос: «Зачем?». Не легче ли было ждать своего часа в уютной комнатке, ждать, пока ей выберут жениха? Вопреки своему страху, Стелла неожиданно для себя ответила: нет.
По крайней мере, ей не в чем себя винить. Она рискнула, сделала шаг из круга — а если не туда, то что ж!
Чтобы узнать, нужно прочувствовать. Жизнь — это долгий путь, и, смело шагая по нему вперёд, а не стоя на спасительном островке неведения в ожидании болезненного
Было страшно, а потом стало всё равно, всё равно назло им. Сдаться? Нет. До последней минуты, с честью, с достоинством…
Стелла гордо выпрямилась и смело, отстранив руку маргина, шагнула по гулкой тёмной лестнице, освящаемой только факелом одного из стражников. Раз начала — нужно идти до конца, каким бы этот конец ни был. Краснеть не придётся.
Её провели вдоль ряда запертых дверей, из-за которых раздавалось странное шуршание и, изредка, приглушённые стоны-вздохи. Сжав зубы, принцесса шла вперёд. Интересно, когда её остановят и запрут, как и других несчастных, в каморке с гнилым воздухом?
Краем глаза, принцесса заметила, что к ним присоединилось ещё несколько человек, в том числе, бородавчатый тип с ключами — очевидно, Его сиятельство тюремщик.
Ну, вот, остановились. Маргин с факелом кивнул тюремщику — тот услужливо подбежал, загремел связкой ключей и отпер скрипучую дверь. Не дожидаясь грубых приглашений, Стелла шагнула в камеру, в мир своих страхов.
— Ладно, хватит с неё! — послышался позади неё голос Маргулая. — Похоже, этим её не сломать. Можешь забирать её, Кулан.
— Пойдёмте, я распорядился приготовить для Вас более удобное жильё. — Кулан тронул её за плечо и, обменявшись парой слов с маргинами, повёл к лестнице.
Её подвиг оказался бесполезным, а прогулка в подземелье — всего лишь злой шуткой Маргулая.
Часть 3
Глава I
Принц стоял на высоком марлинском плато и наслаждался соленым морским воздухом. Он дул ему прямо в лицо с испестренного зигзагами волн и крохотными шапками пены темно-лазурного моря, трепал волосы, щекотал щёки. Несмотря на осень, ветер был тёплым, юго-западным, с лёгким привкусом свежести.
Маркус постелил на шершавый валун запасной плащ и сел. Море было прямо перед ним, там, внизу; теперь оно казалось ему сапфировым. Быть может, он проделал весь этот путь, чуть не загнал коня и чудом избежал встречи со слугами Маргулая только для того, чтобы услышать легкий рокот волн, ощутить его соленое дыхание, утонуть взглядом в безбрежных просторах, сотнях и тысячах миль воды.
Принц сидел и смотрел на Залив любви, на то, как волны неторопливо накатывают на берег, обдавая его кучей брызг, и медленно, лениво отползают назад, в своё безбрежное царство.
Он закрыл глаза и постарался представить себе прежние песни лазурной воды. Воображаемое мифическое море Уэлике хранило гордое молчание, а волны реального раз за разом набегали на полоску песчаного берега и откатывались назад, обдавая брызгами обрывавшееся над ним плато.
Залив любви
Маркус встал и вернулся к каменной гряде, поросшей редким кустарником. Взобравшись по крутой природной лестнице из камней, он отдышался и, поймав за повод лениво пощипывавшего траву Лерда, стреножил его. Убедившись, что всё в порядке, принц снова спустился вниз и занял прежнюю наблюдательную позицию.
Его взгляд вновь приковало прекрасное море, он мог смотреть на него часами.
Море… Оно одно могло успокоить гнев, вернуть душе былое спокойствие. Оно так совершенно, идеально и прекрасно. Оно так изменчиво — и так постоянно. То лазурно-серое, то свинцовое, то практически черное в порыве гнева…
Принц с трудом оторвал взгляд от пленительной глади воды и спустился к полоске песчаного берега. Спуск был сложным, сопряжённым с риском сорваться вниз и распластаться безжизненным телом между морем и монолитом камня, но он был осторожен.
Море плескалось прямо у его ног. Маркус присел на корточки и попробовал воду; то ли это было самовнушение, то ли Залив любви действительно обладал магической силой, но по телу сразу разлилось тепло, а на душе стало удивительно спокойно. Ему казалось, что сейчас лето, он приехал погостить в Лиэну, а Стелла ждёт его там, наверху, в мире, где нет и никогда не было Маргулая.
Волны мягко набегали на берег, тревожа покой зарывшихся в песок ракушек. Вода пенилась, и руки Маркуса были по запястья в этой тёплой воздушной пене.
И вдруг море запело; его песня эхом разнеслась над заливом, блуждая между скал. Принц заслушался, позабыв о том, зачем он сюда приехал. Очередное видение перенесло его на родину, на порог родительского дома…
От сладостных грез его пробудил женский смех. Маркус поспешил затаиться в укрытии.
Из моря выбежали девушки в полупрозрачных разноцветных одеждах. Руки их были обнажены по локоть; рукава крепились к платью блестящими брошами. Ткань, плотно облегавшая стан до пояса, дальше свободно ниспадала складками, открывая взору тонкие щиколотки. В распущенных волосах блестели жемчужины.
Девушки смеялись, бегали наперегонки, играли в салки; над их головами кружились голуби. Они были как дети — так же непосредственны, и как воздух — так же легки.
Затаив дыхание, боясь спугнуть прекрасное видение, Маркус наблюдал за ними из своего укрытия и, увлекшись свитой, чуть не пропустил появление госпожи.
Анжелина явилась во всём своём блеске и великолепии — как всегда, из воздуха. Источая легкий аромат духов, она опустилась на большой плоский камень, наполовину зарытый волнами в песок, и распустила свои искрящиеся золотистые волосы. Тяжёлые локоны упали на плечи, мягко защекотали шею. Изящный черепаховый гребень сам по себе расчёсывал густые пряди, пока его госпожа с улыбкой наблюдала за стайкой своих подопечных.