Объединение
Шрифт:
– И насколько же многочисленно ваше движение? – спросил капитан.
Перед появлением цветка они говорили о значительных событиях, происходящих здесь, в Ромуланской системе. Пикард внимательно слушал, обдумывая сообщаемую Споком информацию и задавая время от времени вопросы по существу. Известие о подпольном движении с целью воссоединения с Вулканом явно заинтересовало его.
– Мне сообщили, – отвечал Спок, – что группы существуют в каждом густонаселённом районе.
Завидев приближающуюся официантку, он смолк; он никогда не видел её здесь прежде и не хотел
– Существование этих групп стало серьёзной проблемой для ромуланского руководства, – продолжил Спок.
– Настолько серьёзной, что лидеры решили пойти навстречу вулканской мирной инициативе? Мне трудно в это поверить.
В его словах Споку послышались закоснелость и упрямство. Твёрдость духа капитана заслуживала уважения; такой не изменит своих позиций под влиянием страха. Но неужели он не может допустить возможность перемен? Неужели его ум настолько лишён гибкости?
– Я вижу, у Вас косный ум, капитан, – парировал он. – Косные умы были причиной того, что эти два мира оставались разделёнными веками.
Он перехватил непонимающий взгляд Пикарда. Возможно, он выразился слишком резко. Спок продолжал, твёрдо намереваясь склонить капитана на свою сторону:
– В Федерации мы научены опытом относиться к ромуланам с недоверием. Мы должны выбрать: либо продолжать жить по этому принципу, либо искать возможность изменить его. – Остановившись, он устремил на Пикарда самый проницательный свой взгляд. – Я выбираю второе.
– Я первым буду приветствовать отмену Нейтральной Зоны, сэр, – ничуть не смущённый его взглядом, отвечал Пикард. – Я лишь не уверен, достаточно ли сильно это движение, чтобы целиком изменить ромуланский политический ландшафт.
И снова тон его показался Споку знакомым. Странно, это вызывает у него реакцию, похожую на досаду.
Он перевёл взгляд на стоящий в стакане цветок, уже начинающий вянуть от безжалостной ромуланской жары.
– Изменение ландшафта может начаться с одного цветка, капитан.
Он не посмотрел, как отреагирует Пикард на его высказывание, потому что в этот момент заметил приближающуюся по-мальчишески угловатую фигуру Д’Тана. Тот что-то нёс в руках.
– Джолан тру, мистер Спок, – сказал он. Д’Тан всегда говорил, словно запыхавшись – возможно, потому, что никогда не ходил, когда мог бежать. – Посмотрите, что я Вам принёс.
– Это мой друг Д’Тан, – сказал Спок Пикарду. – Его очень интересует всё, что относится к Вулкану.
– Здравствуйте, Д’Тан, – произнёс Пикард дружелюбно, хотя и с некоторой осторожностью. Спок почувствовал в нём человека доброго, но неловко себя чувствующего с детьми.
Д’Тан вручил Споку книгу, и тот повертел её в руках, разглядывая. Она была очень старая, в деревянной, ручной работы обложке, и страницы были пожелтевшими и хрупкими.
– Это очень старая книга, – сказал Спок. – Где ты её взял?
– Мы читаем
В разговор неожиданно для всех вмешался новый голос.
– Это нельзя приносить сюда, Д’Тан. Тебе много раз говорили.
Обернувшись на голос, они увидели Пардека, чьё всегда приветливое лицо раскраснелось от жары. Д’Тан неловко потупился и взял у Спока книгу.
– Я только хотел показать мистеру Споку, – пробормотал он.
– Ну, иди. – Улыбка Пардека не была угрожающей. – Встретимся вечером.
Прежде чем уйти, Д’Тан встретился глазами со Споком.
– Вы расскажете нам ещё про Вулкан? – спросил он.
– Да, – ответил Спок и обрадовался, когда Д’Тан улыбнулся ему. Бросив на прощанье через плечо: «Джолан Тру», – мальчик рванул с места.
Спок заметил, как Пардек окинул намётанным взглядом посетителей столовой, на миг задержавшись на неприветливой женщине, принесшей им глеттен.
– Пожалуй, тут не самое подходящее место для разговора, – тихонько сказал ромуланин, и, покинув дингх, все трое вышли в лабиринт бесцветных ромуланских улиц.
Спок знал, что большинство его соотечественников, да и большинство обитателей Федерации сочли бы сумрачные, тихие улицы этого города мрачными и угнетающими. Странно, ему так не казалось. Величественная, суровая красота Вулкана с его красными пустынями и остроконечными, крутыми горами привили ему любовь к простору и свету. Почему же ему нравятся эти убогие улочки, куда едва проникает свет? Тёмные фасады зданий выглядели зловеще, тесные улицы словно сдавливали. Люди в своих темных, мрачных одеждах глядели угрюмо и безнадёжно. Ни малейшей радости не чувствовалось в этом хмуром городе.
Но Спок чувствовал за этим гнетущим фасадом скрытую силу духа; он знал, что под этими безрадостными лицами скрыта жажда новой жизни. В недрах этого города был живой источник, из которого очень скоро будут черпать всё новые и новые люди. То, что в этом сумрачном городе может гореть такое пламя, казалось ему замечательным и придавало окружающему необычайную красоту, которую он ощущал всем своим существом.
Втроём они шли по улице, глядя себе под ноги по ромуланской манере. Пардек искоса глянул на Пикарда.
– Что Вы думаете о своих врагах, капитан Пикард?
Ответный взгляд Пикарда хоть и не был враждебным, но удивил Спока своей мрачностью.
– Эти люди не враги никому, сенатор.
Как же это верно, подумал Спок, если бы только кто-то сказал это всем политическим лидерам и всем главнокомандующим. Народы редко бывают врагами…
– Многие мои коллеги бояться боятся услышать, что скажут люди, – улыбнулся Пардек. – Но я научился внимательно прислушиваться к ним. – Он замолчал ненадолго, собираясь с мыслями. – Такие дети, как Д’Тан – наше будущее. Старики вроде меня не смогут удержать старые предубеждения и былую вражду. Молодые этого не допустят.