Объединение
Шрифт:
Пикард оглядел собравшихся. Некоторые выглядели ошеломлёнными; и у всех был угрюмый вид людей, ставших свидетелями резни. Многие были ранены, они носили повязки.
Но во всех без исключения чувствовалось непобедимое упорство. Они выжили; что ещё важнее, они не утратили надежды. От них исходили сила и настойчивость.
– Что вы теперь будете делать? – просто спросил Пикард.
– То же,
Пикард взглянул на Спока и увидел, как тот внимательно слушает эту женщину, как смотрит на Д’Тана, чьё лицо, казалось, осветилось изнутри при этих словах.
– Федерация будет рада, когда этот день наступит, – уверил Пикард молодую женщину.
– Капитан, – напомнил Дейта, – мы должны быть на площадке, откуда нас транспортируют, не позднее, чем через час.
Пикард кивнул, и они двинулись прочь от остальных, как вдруг он ощутил, что Спок тронул его за руку. Обернувшись, он взглянул в лицо послу – и внезапно понял, что именно Спок собирается ему сказать.
– Я не пойду с вами.
Пикард хотел запротестовать, сказать ему, сколь нелогично такое решение. Было совершенно ясно, что Споку следует пойти с ними на площадку, транспортироваться на клингонский корабль и вернуться на Вулкан, где он будет жить в безопасности, почитаемый своими соотечественниками и людьми Федерации.
Именно это Пикарду и следовало ему сказать. Но он промолчал.
– Цель, ради которой я сюда отправился, никогда не была яснее, капитан, – продолжал Спок. – Союза между ромуланским и вулканским народами не достичь политикой. Или дипломатией. Но он будет достигнут.
Спок отодвинулся от него и заходил взад-вперёд. Пикард вспомнил их первую встречу – казалось, с тех пор прошло много лет. Они постоянно были противниками; каждый упрямо придерживался своего мнения, ожидая, чтобы другой отступил.
Неужели это было лишь несколько дней назад?
– Ответ был перед нами всё это время, – продолжал Спок. Эволюцию не остановишь. На Ромулусе уже началась эволюция на пути к вулканской философии. Подобно первым вулканцам, эти люди стремятся к новой истине. Этот путь может занять
Пикард вгляделся в серьёзное лицо с пронзительными глазами. Наконец, он сказал.
– Я убедился, что если Вы приняли решение, спорить с Вами бесполезно.
– Напротив, – отвечал Спок. – Я нахожу наши споры весьма полезными. Почти так же, как мои споры с отцом.
Пикард колебался не больше секунды.
– Вас очень удивит узнать, что он также весьма ценил их?
Наступила долгая пауза, во время которой Пикард мог только предполагать, что творится в душе Спока; но когда вулканец заговорил, голос его был голосом человека, принявшего решение.
– Как ни странно звучит, но Вы, пожалуй, знали Сарека лучше, чем его собственный сын. Мой отец и я никогда не вступали в мелдинг друг с другом.
За этими простыми словами была целая жизнь непростых взаимоотношений, невысказанной любви, боли, гнева и гордости, споров, обвинений, правильных шагов и ошибок, целое столетие тяжёлых испытаний и ни разу не высказанных эмоций. За этими простыми словами была трагедия Спока и его отца.
И Пикард не стал колебаться.
– Я предлагаю Вам шанс коснуться того, что он разделил со мной.
Спок кивнул и протянул руку к лицу Пикарда. Сильный гибкие пальцы коснулись его щеки, и Пикард снова ощутил слияние двух сознаний. Мысли его бешено завертелись, эмоции беспорядочно сменяли одна другую; он видел своего отца, омытые дождём виноградники и залитые солнцем поля, Спока и Сарека с их мучительной любовью, их страданием – всё эти образы кружили в его сознании, сливаясь, перетекая друг в друга. Это захватывало, это было невыносимо – чувства столь острые, столь сильные… Древние планеты… французские луга в солнечном свете… Аманда в муках родов… принизывающий холод… боль тела и разума… ярость… красные горы и иссушённые пустыни… отвага верного сехлата… Перин, Перин… стремление идти дальше… Что там, впереди? Что ждёт его? Звёзды… стремление… сыновья и отцы… отцы и сыновья…
Он смотрел в глаза Споку, а Спок смотрел в глаза ему. Боль ушла, осталось спокойствие.
Объединение.