Об истине

Гичко Екатерина

Дарилла нервно оглянулась и наткнулась на любопытный взгляд Дашенки. Некоторое время девушки просто смотрели друг на друга, а затем лицо одной искривилось от досады, а второй вытянулось от узнавания.

– Ох, папенька!
– обомлевшая Дашенка схватила отца за руку и ткнула пальцем в Дариллу, которая поспешно пыталась натянуть капюшон на голову.

Хмурый купец перевёл свой по-бычьи насупленный взор в указанную сторону и замер. Шея его начала медленно, но верно наливаться багрянцем. Уголки губ дёрнулись, и у Дариллы возникло ощущение, что этот бычара сейчас

бросится на неё, выставив вперёд лысую голову. Пальцы сами собой испуганно вцепились в рукав наагасаха. Он тут же отвлёкся от разглядывания прилавков и с недоумением посмотрел на незнакомого мужика.

– Ах ты проходимец!
– чуть слышно прорычал купец, не желая привлекать лишнего внимания.
– Ты ещё имел смелость вернуться сюда?!

Дашенка робко улыбалась Дарилле, обнимая одной рукой заметный живот. Но стоило той посмотреть в ответ, как она виновато опустила глаза. Испуганную Дариллу это просто взбесило. Мало того, что эта девчонка возвела на неё поклёп, так ещё и улыбаться ей смеет. Вот у кого уж точно наглости немерено!

– Я что, вор прятаться?
– нахально спросила у купца Дарилла.

– Ах ты сукин сын!
– мужик грузно шагнул вперёд, но ему навстречу вышел Риалаш. Купец смерил его раздражённым и в то же время удивлённым взглядом.
– Это что за молодчик? Дружка твой? Наверняка такой же мастак девок портить!

– Папенька!
– умоляюще протянула Дашенка и украдкой осмотрелась.

Они уже начали привлекать внимание, но взгляды были не очень заинтересованными. Вспыльчивый нрав купца Накима был известен всему городу, и разозлиться он мог на любую мелочь. Уже за случайно оттоптанный сапог можно было по морде получить.

– А я кого-то попортил?
– с вызовом спросила Дарилла и пристально уставилась на Дашенку.

Та сильно смешалась и нервно затеребила подол.

– Папенька, ну будет вам, - тихо прошептала она, - Зачем теперь-то об этом вспоминать?

– Что?!
– Наким возмущённо уставился на свою неразумную дочь.
– Этот крендель бросил тебя брюхатую, а его ребятёнок теперь папашей звать другого будет!

Дашенка побелела как полотно и опустила глаза под разгневанным взором Дариллы.

– А я к тебе с сочувствием и поддержкой...
– выплюнула Дарилла.
– А ты меня оболгала, да ещё в свою грязную историю приплела!

– Что?!
– купец опять двинулся вперёд, уже не обращая внимания на стоящего перед ним Риалаш.
– Поганец, ты ещё и отбрехиваться будешь? Перекладывать всю вину на мою дочь?!

– Да я вашу дочь в тот день первый раз видел!
– огрызнулась девушка, пытаясь выйти из-за спины мужа.
– Она так ревела, что я пожалел её. Оказывается, для некоторых жалость со стороны других является поводом на шею сесть. Да ещё оболгать и свою ответственность на чужие плечи сбросить!

Плечи Дашенки вздрогнули, и она опять потянула отца за руку.

– Папенька, ну пожалуйста!

Но того было не остановить. Взбешённый тем, что этот молокосос ещё смеет отпираться, купец попёр вперёд, но уткнулся в Риалаша. Холодный взгляд нага на мгновение остудил

его. Наагасах смерил мужчину неприязненным взглядом и тихо спросил:

– Я так и не понял, какие у вас претензии к моей жене? И как она могла заделать вашей дочери ребёнка?

Купец распахнул рот, чтобы громко просветить его, а затем удивлённо моргнул и замер. Смысл сказанного нагом наконец дошёл до него, и он опять уставился на Дариллу.

– Что?!
– разъярённо спросила она.

Гнев клокотал в ней и держать его внутри было выше её сил. Девушка дёрнула себя за рубаху, рывком расслабляя утягивающую грудь ткань, а затем гордо выпрямилась, демонстрируя небольшую (ткань до конца так и не распустилась) выпуклость.

– Дарилла!
– возмутился Риалаш и поспешил прикрыть девушку своей спиной.

– А что Дарилла?!
– в ответ возмутилась девушка, но в голосе её всё же зазвучали виноватые нотки.
– Меня тут обвиняют, что я заделала кому-то ребёнка, хотя я даже не в состоянии это сделать. А её я вообще видела один раз, и на момент нашей встречи она уже была беременна.

Наким медленно повернул голову и посмотрел на свою дочь. Та была растеряна не меньше его самого. Так приглянувшийся ей юноша владел её сердцем ещё несколько месяцев после их единственной встречи. Но потом живот начал расти, и девушку стали больше волновать чужие пересуды, чем собственная влюблённость. И она согласилась выйти замуж за помощника отца - молодого исполнительного мужчину, которому было решительно всё равно, что жена ему достанется уже с ребёнком. Всё, что волновало этого сухаря, - процветающее дело тестя. Наким даже порадовался, что тот стал его зятем. Не сразу, но всё же порадовался. Дашенка продолжала изредка мечтательно вспоминать белокурого красавчика. Порой вспоминался и настоящий отец ребёнка, но он вспоминался с проклятиями и пожеланиями самой лютой смерти.

Но девушка даже представить не могла, что её светлые мечтания разобьются таким образом.

– Мы ошиблись...
– помертвевшими губами прошептала она.
– Это был другой... Вы только похожи на него...

– Как другой?
– нахмурился её отец. Память на лица у него была будь здоров.

– Да ничего подобного!
– безжалостно развеяла это оправдание Дарилла.
– В саду с тобой тогда я была.

Дашенка покачнулась, и Дарилла, вспомнив о её положении, испугалась. Гнев тут же улетучился, и девушка заволновалась.

– Надеюсь, к нам больше нет претензий?
– уточнил у купца Риалаш.

Тот, всё ещё потрясённый, медленно качнул головой. Наг посчитал инцидент исчерпанным и, подхватив Дариллу под руку, поспешил удалиться. Их товарищи тоже не стали задерживаться.

Наким медленно перевёл взгляд на дочь, но ничего спросить не успел. Та вдруг сжала кулаки и с неожиданной яростью закричала:

– Это ты виноват! Ты! Я так боялась тебе сказать, что соврала! Это ты во всём виноват!

Из глаз девушки брызнули слёзы, и она бросилась прочь. А её растерянный и обескураженный отец так и остался стоять на месте, вызывая удивлённые взгляды прохожих.