Об истине

Гичко Екатерина

– Раздвинь ноги шире, - тихо шептал он на ухо девушке, потерявшей себя в пучине удовольствия.
– Да, вот так, - стонал он, погружаясь в неё ещё чуть глубже.
– Прогнись в спине. Давай, прими меня всего.

И Дарилла принимала, сходя с ума и плача от удовольствия и сладкой муки одновременно. Внизу живота горело и пульсировало, всё тело требовало получить удовлетворение, но пока она только мучилась от острой пытки удовольствием, которую хотелось то продлить, то, наоборот, прекратить, так как сил терпеть больше не было. Мужчина продолжал двигаться внутри неё, сотрясая всё тело мощными толчками, встряхивая её, заставляя всхлипывать и разводить бёдра всё

шире и шире. Внизу живота болезненно остро сворачивалась судорога наслаждения. Дарилла уже почти сорвалась в пучину удовольствия, но в этот момент Риалаш полностью вышел из неё и отстранился.

Дарилла успела почувствовать отчаяние, прежде чем мужчина резко перевернул её на живот.

– Согни ноги в коленях, - мягко приказал он.

Девушка, готовая повиноваться ему во всём, послушно исполнила требуемое. Наг заставил её расставить ноги немного шире и опять ворвался в неё одним толчком. Дарилла беззвучно закричала и вцепилась пальцами в покрывало. Это было ещё глубже, ещё сильнее и ещё острее. Девушке даже показалось, что плоть нага стала больше, и она попыталась раздвинуть ноги шире, но Риалаш не позволил ей.

– Нет, моя дорогая, только так, - жарко прошептал он ей на ухо.
– Чувствуешь, как в тебе тесно? О боги!
– застонал он и с силой толкнулся внутрь.

Дарилла всхлипнула, ощущая, как начинают гореть ягодицы от натирающей их чешуи. Она больше не думала, только чувствовала и сходила с ума.

– Ещё...
– тихо шептала она, - ещё...

В этот раз Риалаш не был глух к просьбам. Его толчки становились всё сильнее и нетерпеливее. Он заставил девушку распрямиться и прижаться спиной к его груди. Дарилла глухо стонала, ощущая, как в неё с силой проникают снизу. Наагасах давил на её бёдра, заставляя опускаться ниже, навстречу его движениям. Вдруг девушка в его руках прогнулась, а затем изо всех сил заметалась, словно стремясь избежать проникновения. Она почувствовала приближение срыва и на мгновение испугалась, что не выдержит такого удовольствия. Все мышцы внизу живота скрутила сильнейшая судорога, и девушка, зажмурившись, закричала, ощущая, что наагасах продолжает двигаться в ней и эти движения усиливаются. Судорога скрутила всё её тело, вынудив забиться в руках мужа. Обжигающая волна удовольствия хлынула по всему телу. Напряжённые колени ослабели и разъехались в стороны, вынуждая Дариллу опуститься вниз, навстречу движениям.

– Хватит... хватит...
– судорожно шептала она, ощущая, как её опять скручивает судорогой удовольствия. Низ живота превратился в центр нескончаемого наслаждения.

Риалаш опять повалил её на постель, навалившись сверху и продолжая яростно входить в горячее и тесное лоно. Обессилевшая девушка тихо стонала и всхлипывала, принимая его в себя. Судорога удовольствия сменилась полным расслаблением и всепоглощающей благодарностью к мужчине, который подарил ей такое наслаждение. Движения нага теперь дарили ей не мучительно острое удовольствие, а лишь приятные ощущения, которые заставляли её жмуриться от удовольствия и тихо стонать.

Толчки наагасаха усилились. Пальцы его с силой впились в бёдра девушки, и наконец он, глухо застонав и зарычав, замер и задрожал. Уставшая Дарилла почувствовала, что внутри становится очень влажно и так горячо, что она даже тихо вскрикнула. Тяжелое мужское тело обессиленно опустилось на неё сверху, и Риалаш хрипло задышал ей на ухо, пытаясь прийти в себя.

– Прости, я сейчас...
– прошептал он.

Дарилла лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как в её спину яростно бьётся сердце нага. Шевелиться не хотелось,

думать тоже. Это обжигающее удовольствие выжало её досуха. Девушка вяло подумала, что теперь навсегда принадлежит наагасаху и никогда не сможет от него отказаться.

Риалаш пришёл в себя только через несколько минут. Приподнявшись, он покинул тело девушки и перекатился на спину. Дарилла тут же почувствовала, как нечто влажное потекло по её бёдрам. Но на смущение сил совсем не было.

Риалаш помог ей перевернуться и перетянул на свою грудь, нежно оглаживая тело, которое он ранее с таким удовольствием мучил наслаждением.

– Я не сделал тебе больно?
– спросил он, осторожно вытирая мокрые щёки Дариллы.

– Нет, - она слабо улыбнулась, - но это было так... так... Наверное, завтра мне будет стыдно смотреть тебе в глаза.

Риалаш тихо фыркнул и пообещал:

– Тогда я сделаю с тобой что-нибудь ещё более неприличное. И тебе это очень понравится.

Внизу живота что-то сладко отозвалось предвкушением, и Дарилла улыбнулась.

Риалаш натянул на девушку одеяло и, поцеловав её в лоб, ощутил себя необычайно счастливым. Всё же он везунчик, раз получил такую замечательную жену.

– Эй, - тихо прошептал он на ухо почти заснувшей Дарилле, - если тебя действительно будет смущать то, что произошло сегодня, знай, что мне очень нравится твоя раскованность и то, как ты отвечаешь мне. Так что веди себя так и дальше.

Почти уснувшая девушка слабо улыбнулась и уткнулась губами в его шею. Риалаш прижал её к себе покрепче и, счастливо улыбаясь, прикрыл глаза.

Ранним утром путники покинули гостеприимный дом госпожи Люданы и выехали за ворота города. Настроение у всех, кроме Низкана, было приподнятое. Всё же до дома осталось совсем недалеко. По сравнению с расстоянием, что они уже преодолели, до княжества, можно сказать, было рукой подать. Погода выдалась замечательная. Под копытами лошадей сочно похрупывала влажная от утренней росы трава, от реки доносилось ленивое полусонное кваканье, а от ближайшего леса - бодрые птичьи трели. Лошади несли всадников вперёд с большой охотой, явно радуясь возможности свободно двигаться.

Низкан задумчиво шевелил пальцами, почти не замечая лёгких укусов малыша Дара. Впереди был Эрест. Место, где осталась его прежняя жизнь. А возможно, и нынешняя. Сколько бывший вольный ни думал, он не мог представить, что будет делать в княжестве нагов. Дарилла счастливо заживёт с Риалашем, наагасах с головой окунётся в свои заботы, Миссэ и Доаш опять полностью отдадутся своим обязанностям... Остаётся только Ерха, но старик наверняка найдёт, чем заняться.

Чем больше Низкан думал об этом, тем сильнее сомневался, что ему по пути со своими новыми товарищами. В княжестве он будет совершенно бесполезен, ему даже заняться будет нечем. В конце концов он всё равно останется один и, возможно, станет обузой для своих занятых друзей.

Низкан серьёзно подумал, что нужно покинуть своих спутников. Они, вероятно, расстроятся, но потом всё равно привыкнут и подзабудут. И ему будет куда легче. К тому же совсем один он не останется. У него теперь есть Дар. На душе малость потеплело. Но всё равно от одной мысли покинуть товарищей становилось тоскливо. Он позволил себе непозволительную для своего положения роскошь - привязаться. Больно было рвать только что образовавшиеся связи. Больно, и накатывало уже знакомое ощущение растерянности, одиночества и отчаяния. Низкан опять почувствовал себя пятнадцатилетним мальчиком, который только что лишился зрения и сбежал из родной общины в чужой незнакомый город.