О, малышка!

Уэллс Робин

– Боже!

– Боюсь, что это представляет тебя в несколько странном свете. Он также заинтересовался твоими альпака.

Энни недоуменно свела брови:

– Альпака? Генри кивнул:

– Он старался заставить Перл сказать, что ты разговариваешь с ними.

– Конечно же, разговариваю, – сказала Энни. – Это животные, в этом нет ничего странного. Это их успокаивает.

– Он, видимо, хотел услышать, что ты считаешь, будто они отвечают тебе.

– Ты шутишь.

– Боюсь, что нет. Миртл сказала, что

ты считаешь своих лам альпака далай-ламами и они учат тебя, что делать.

Энни недоверчиво покачала головой:

– Если бы это не было так страшно, я бы посмеялась. Генри кивнул:

– Он старается выудить что-то порочащее тебя, Энни. Этот сыщик забрасывает сеть, надеясь, что в нее попадет какая-нибудь грязь.

– Конечно, никто не поверит Перл и Миртл!

– Может, им и не поверят, но он подсовывает взятки и через какое-то время найдет кого-нибудь, кто расскажет все, что ему хотелось бы услышать.

– Я не знаю никого, кто бы предал меня за взятку.

– Это не обязательно человек, которого ты знаешь. Он хочет найти кого-то, кто заявит, что видел, как ты оставляла ребенка одного в машине или как била Маделин по лицу…

Энни подняла руки, чтобы заставить его замолчать.

– Пожалуйста, я даже слышать об этом не могу. Представить себе, что я делала что-то подобное со своей дочерью… – Голос Энни задрожал. Она нервно крутила пальцы. – Генри, что мне делать?

– Ну, для начала нам надо прощупать этого любопытного. Если мы сумеем дискредитировать его, то можно дискредитировать и собранную им информацию. Я уже позвонил одному юристу, который мне кое-чем обязан. Он покопается в его досье.

– А что, если попробовать дискредитировать Джейка? Уверена, это он его нанял.

Генри отрицательно покачал головой:

– Я тут немного покопался в его биографии, когда ты сказала мне, что он отец Маделин. Чист, как стеклышко. – Генри подкатил свое кресло поближе. – Мой совет тебе, Энни, все тот же. Ты должна выработать с ним приемлемое для обоих соглашение.

– Я думала, что так и есть. То есть я думала, что мы начинаем понимать друг друга. И вдруг такое.

Генри нахмурился:

– Попытайся еще раз, Энни. Это лучшее из того, что ты можешь сделать.

– Лучшее, что я могу сделать, Хелен, это держаться от Джейка как можно дальше. – Энни запихнула розового медведя в пакет, в который укладывала вещи на полу детской. Маделин протянула ей большого Винни-Пуха, считая, что она с ней играет.

Прошло только двадцать четыре часа с тех пор, как Энни узнала о частном детективе, но казалось, что это было сто лет назад. Открытие перевернуло ее жизнь вверх дном.

Хелен смотрела на нее, сидя в кресле-качалке, глаза ее были встревоженными.

– Но, Энни, это твой дом.

– Может, это и мой дом, но Маделин – мой ребенок. У меня нет выбора.

Хелен грустно кивнула:

– Энни,

это так неожиданно, и Нью-Йорк очень далеко.

– А это идея! – Энни засунула в пакет полосатую зебру и потянулась за зеленой обезьяной. – Чем дальше я уеду отсюда, тем труднее будет Джейку добраться до Маделин.

– Раньше ты ненавидела жизнь в большом городе.

– Да, но я ненавижу и мысль о том, что буду сидеть здесь, как подсадная утка. Кроме того, в Нью-Йорке я сумею побольше заработать.

Энни позвонила своему бывшему боссу, и он потерял дар речи от радости, услышав, что она возвращается в рекламное агентство. Затем позвонила давней подруге, которая предложила ей и Маделин пожить у нее, пока Энни не найдет себе жилье.

Хелен обеспокоенно нахмурилась:

– Энни, правильное ли это решение? Бегство мало когда помогает.

Энни отвела с лица прядь волос.

– Я знаю, но ранчо почти убыточно. Если я буду получать зарплату, то мне легче будет справиться с материальными проблемами. И если я найду хорошо оплачиваемую работу, Джейк не сможет утверждать, что я убежала от него или что я психически неполноценна.

Хелен вздохнула и медленно кивнула.

– Боюсь, что на твоем месте я поступила бы так же. Дедушкины часы в прихожей пробили двенадцать раз. Хелен, тяжело опираясь на палку, поднялась с кресла-качалки:

– Мне пора. Бен отвезет меня сегодня в Талсу, к врачу на осмотр. Ты когда завтра улетаешь?

– В три часа дня. – Энни проводила подругу до двери. Маделин потопала за ними.

У дверей Хелен повернулась:

– Я буду скучать по тебе, Энни.

– Я тоже – и по тебе и по Бену. – Энни крепко обняла ее. Когда отодвинулась, глаза у обеих женщин были влажными.

Вытерев щеку, Хелен тепло улыбнулась:

– Я приду завтра утром и помогу тебе окончательно собраться.

Следующим утром, когда Энни вытирала с подбородка Маделин яблочный сок, раздался звонок в дверь.

– Входи, Хелен! – крикнула она.

Маделин, стукнув чашкой по столику и расплескав молоко, весело засмеялась.

Энни укоризненно на нее посмотрела.

– Ты хочешь, чтобы я совсем замоталась? – Она повернулась к мойке, чтобы взять кухонное полотенце.

– Инк! Инк! – радостно завопила Маделин, стуча ножками по стульчику. – Инк! Инк! Инк!

Маделин так возбуждалась при виде только одного человека. Энни с ужасом повернулась – в дверях кухни стоял, улыбаясь, Джейк.

– Доброе утро, моя сладкая. – Он пересек комнату и, поцеловав девочку в пухлую щечку, улыбнулся Энни. – Доброе утро.

Мужчина не имеет права быть таким красивым. Вопреки здравому смыслу ее тянуло к нему. Он смотрел так открыто, улыбка его была так искренна. Это обезоруживало. Если бы Энни не знала, то никогда бы не поверила, что Джейк строит за ее спиной планы отнять у нее ребенка.