О, малышка!

Уэллс Робин

Энни кивнула:

– Я просто не хочу зависеть от него. Если я позволю ему делать что-то для меня, это может произойти.

– А чем это плохо?

– Если я начну чувствовать себя зависимой, то у меня может возникнуть потребность в нем. А если это случится… ну, тогда это будет уже другая история.

– Хочешь сказать, что можешь заинтересоваться им как мужчиной? – мягко спросила Хелен.

Энни опустила глаза:

– Может быть.

– А в этом что плохого?

Маделин яростно ударила одной сковородкой

о другую. Энни поднялась на ноги:

– Но он недосягаем, Хелен. Во всяком случае, эмоционально. Он все еще любит свою погибшую жену и говорит, что никто не может с ней сравниться. Я не хочу попасть в ситуацию, когда мне придется конкурировать с идеализированным призраком.

Зазвонил телефон.

– Поговори в другой комнате, – предложила Хелен. – Она так лупит по сковородкам, что ничего не услышишь. Я останусь здесь и буду дирижировать концертом.

– Спасибо. – Энни, захватив с собой трубку, поспешила в гостиную.

– Энни? – спросил голос в трубке. – Это Присцилла из педиатрии.

– Присцилла, – улыбнулась Энни. У регистраторши педиатрической клиники был ребенок примерно такого же возраста, как и Маделин. Обе женщины постоянно обменивались информацией после очередного осмотра детей. – Как ты? Как Нейтон?

– Спасибо, в порядке. Послушай, я звоню потому, что мы получили пару каких-то странных звонков с вопросами о Маделин. Я бы на твоем месте поинтересовалась, в чем дело.

Энни почувствовала тревогу.

– Что за звонки?

– Нам позвонил какой-то мужчина и сказал, что ему нужна копия медицинской карты Маделин, потому что ты там что-то меняешь со страховкой.

Энни ахнула:

– И не думала.

– Мне это показалось странным. Я никогда не слышала о страховой компании «Уорлд глобал хелс». Кажется, так. Я сказала ему, что не могу выдать документы без твоего согласия. Он разозлился и повесил трубку.

У Энни голова пошла кругом. Потребовать медицинские документы мог только Джейк. Но зачем? И почему он просто не попросил у нее копию?

– А около полудня позвонили еще раз, – продолжала Присцилла. – Я в это время обедала, поэтому ответила бухгалтер. Я думаю, что это тот же мужчина, потому что она сказала, что у него низкий голос. На этот раз он представился сотрудником социальной службы и сказал, что рассматривает жалобу на то, что с ребенком плохо обращаются.

– Плохо обращаются?

– Он так сказал. Заявил, что должен посмотреть историю болезни Маделин, чтобы понять, есть ли у него основания проводить расследование. Она сказала ему, что не выдаст документы без твоего разрешения. И тогда он сказал… – Присцилла поколебалась. – Он сказал, что даст ей сто долларов, если она чуть-чуть нарушит правила.

– Он предлагал взятку? – Голос Энни поднялся на октаву выше. – Какая трусость, какое вранье…

– Ты знаешь, кто это?

– Боюсь, что да.

– Это

что, битва за родительские права?

Энни так плотно сжала губы, что с трудом вымолвила:

– Да.

– Бедняжка. – В голосе Присциллы слышалось сочувствие. – Надеюсь, что все обойдется.

– Спасибо, спасибо, что позвонила. – Энни повесила трубку, руки у нее тряслись.

– Змей, – пробормотала она. – Трусливый лживый оборотень.

Она-то думала, что он добрый, искренний. Говорил, что не торопит ее с оформлением документов, что не собирается отнимать у нее Маделин! Она верила ему. Доверяла. Она его даже целовала!

И все это время он планировал отнять у нее Маделин.

Энни вся кипела от злости. Он держит ее за дурочку. Но, черт побери, больше она себя обманывать не позволит. Она прошла на кухню.

Хелен недоуменно подняла брови, увидев выражение ее лица.

– Господи, дорогая, что случилось? Да на тебе лица нет.

– Не то слово. – Энни быстро ввела ее в курс дела.

– Тебе надо поговорить с Генри, – сказала Хелен, когда Энни закончила.

Энни кивнула. Она тоже так решила.

– Я поеду с тобой, – предложила Хелен, – и присмотрю за Маделин, пока вы будете разговаривать.

– Спасибо за поддержку. – Энни сорвала с крючка сумку с подгузниками. Ее рот упрямо сжался. – Джейк, может, и думает, что это баталия по поводу опеки, но это будет война по всем фронтам.

Позднее утреннее солнце заливало светом комнату, когда Энни кончила рассказывать Генри о телефонных звонках. Старик, почесав голову здоровой рукой, вздохнул:

– Мне неприятно говорить тебе об том, Энни, но здесь он тоже был. Я собирался тебе звонить.

Энни наклонилась вперед:

– Джейк был здесь?

– Это был не Джейк, а частный детектив по имени Билл Хок. Я помню его по делу, которым занимался три года назад. Я видел, как он уходил отсюда час назад. Отвратительный тип, должен тебе сказать.

Энни показалось, что ее ударили в солнечное сплетение.

– Ты с ним говорил?

– Нет, он меня не узнал. Наверное, я сейчас выгляжу иначе, чем до удара. – Голос Генри прозвучал тоскливо.

Энни, протянув руку, погладила его по плечу.

– Он, видимо, говорил с Перл и Миртл, – продолжил Генри.

– Миртл, – простонала Энни. – О нет. – Миртл была известная сплетница, но память подводила ее, и она все путала.

– Боюсь, что да. Он сказал, что он твой старый друг и готовит тебе сюрприз – организует вечеринку по поводу дня твоего рождения. Они были в восторге и поклялись ничего не говорить тебе.

– О нет!

– Да. – Генри задумчиво потер подбородок. – Он очень тобой интересовался, особенно твоей нестандартной деятельностью. Перл рассказала ему о том, что ты гадаешь на чайных листьях, о рекламных щитах и твоем дедушке.