О любви
Шрифт:
Лучше всех себя чувствовал малыш Дар. К нему очень быстро вернулась жизнерадостность, и Низкан опять начал страдать от его излишней игривости. После происшествия на болотах детёныш начал чаще пользоваться своими крыльями. Ранее он словно не догадывался об их существовании, а теперь постоянно хлопал ими и порывался спрыгнуть с седла.
– Да пусти ты его, - уговаривал Низкана Ерха.
– Один раз шандарахнется, второй раз беречься будет.
Бывший вольный недовольно кривил губы и пропускал слова старика мимо ушей.
К моменту прибытия
Свои дальнейшие планы путники не спешили обсуждать. Около них постоянно отирался дружелюбный глава наёмников, щёголь Лорес, и затевать подобные разговоры рядом с ним никто не хотел. Впрочем, мужчина вскоре стал реже появляться рядом с ними. Причина была в Низкане. Обычно равнодушный и мало эмоциональный бывший вольный даже не стремился скрывать свою неприязнь. Стоило Лоресу появиться поблизости, и Низкан тут же придерживал своего коня, чтобы ехать рядом с телегой, где находились болезный наагасах и развлекающая его Дарилла. Словно охранял.
– По твоим стопам, видать, пойдёт, - шутил Ерха над Миссэ.
Тот угрюмо смотрел на него, но по губам нет-нет, но скользила горделивая улыбка. Он старался не докучать Низкану своей заботой, но порой как бы невзначай что-нибудь спрашивал. Самый примечательный разговор произошёл на третий день пути после того, как они покинули заставу.
Миссэ долго вытягивал из бывшего вольного, где находилась община, в которой он родился и вырос. Тот долго огрызался, пытался уйти от ответа, говоря, что не знает, какие города были там поблизости, но в конце концов наг так его достал, что мужчина сказал название города, в котором он бродяжничал после потери зрения.
– Бактарин, - беспрестанно шептал поражённый Миссэ.
– Это же недалеко от Панрида.
Здесь заволновался и забеспокоился даже Доаш, знающий, что именно в Панриде его брат столкнулся с той злосчастной гетекарийкой. Даже Риалаш озадачился, хотя он всё равно не верил, что между Миссэ и Низканом есть родственная связь. Но больно уж существенное совпадение.
– А мож, этот Панрид - привычное место охоты для них?
– предположил Ерха.
– Все гетекарийки туда шастают. Ты одной попался, а папаша Низкана другой.
Почему-то это предположение Миссэ совсем не понравилось.
К Санаришу они выехали на восьмой день пути. Город, как и большинство поселений здесь, показался неожиданно. Обоз миновал очередной поворот, и дремучий лес тут же уступил место равнине, на которой в верстах десяти от путников стоял город, окружённый серо-коричневыми стенами.
Стража на воротах пропустила их быстро и беспрекословно, и уже там путники расстались со своим сопровождением. Давриданские наёмники, к облегчению всех, тоже последовали своей дорогой, перестав напрягать своим присутствием.
– Мы тут как-то уже были, -
– Лет четыреста этак назад. И останавливались на одном замечательном постоялом дворе. Может, он ещё на том самом месте?
Постоялый двор действительно оказался на прежнем месте, но за четыре века в нём изменилось всё, кроме названия, - «Охотничий приют». Хозяин двора, неповоротливый оборотень из медведей, ничуть не удивился странному хвостатому гостю, который едва держался в вертикальном положении, и с готовностью выделил три комнаты. Пока Низкан и Миссэ затаскивали наагасаха наверх, Ерха ушёл устраивать лошадей на конюшню, Доаш занялся вещами, а Дарилла осталась у стойки распоряжаться насчёт обеда.
Осматривая чистое и опрятное обитое деревом помещение трапезного зала, девушка чувствовала, как её тело наполняется энергией и радостью. Она всегда ощущала новый прилив сил, когда ей выпадал случай после долгой дороги хорошенько отдохнуть и поспать на мягкой постельке. Закончив с заказом обеда, Дарилла лукаво подмигнула разносчице, которая засмотрелась на её пятнистое лицо, и направилась наверх.
Ещё с лестничной площадки она услышала голоса наагасаха и Ерхи. Старик, видимо, закончил с лошадьми или просто сдал их на руки местному конюху и вернулся раньше неё.
– Она будет ночевать со мной!
– рычал разозлённый наагасах.
– Ах ты, охальник!
– ярился Ерха.
– Ишь чего удумал! Да кто ж девке разрешит ночевать с тобой в одиночку? Не бывать этому! Вот жанись и ночуй скока угодно!
Дарилла забеспокоилась и побежала наверх, перескакивая через ступеньки. Успела она как раз к тому моменту, когда наагасах, опираясь на плечо Миссэ, грозно подался вперёд и, склонившись прямо к лицу старика, ядовито, с видимым удовольствием прошипел:
– А я уже женат на ней.
Наступила тишина. Дарилла замерла, испуганно посматривая то наагасаха, то на Ерху. Старик с недоумением уставился на нага, а Миссэ и Доаш перекинулись многозначительным взглядами. У одного только Низкана было такое недовольное лицо, словно он говорил: «Да когда ж им надоест?!».
Ощущая, что старик не может принять произнесённое как данность, Риалаш добавил:
– Я провёл брачную церемонию ещё в доме Вотых, так что Дарилла моя и ночевать она будет со мной. И ты мне в этом не помешаешь, старик!
Ерха повёл плечами, задумчиво почесал затылок и через плечо взглянул на Дариллу. Увидев её испуганный и виноватый взгляд, он замер и опять посмотрел на решительного наагасаха. Потом на девушку. И ещё раз на наагасаха.
– Ох!
– вдруг жалобно выдохнул он и, схватившись за сердце, завалился на стоящего позади него Доаша.
– Дядя!
– Дарилла испуганно метнулась к нему.
Глава 19
– Старый притворщик, - недовольно шипел Риалаш, наблюдая, как Дарилла хлопочет над стонущим Ерхой.