О любви
Шрифт:
– А ты думал так легко отделаться?
По приказу господина Ранхаша путникам прислали телегу, куда погрузили наагасаха и Дариллу. Сопровождение им было выделено большое. Точнее это был отряд, сопровождающий раненых оборотней, которых должны были доставить на ближайшую заставу. От заставы до города путников и давриданских наёмников должен был уже проводить другой отряд. Риалаша не очень порадовало, что с ними должны были ехать ещё какие-то наёмники. Их глава, обаятельный мужчина по имени Лорес, успел нанести визит вежливости и познакомиться. Проявил он себя с лучшей стороны и был очень любезен, но почему-то никому не понравился.
– Да неужто он от оборотней не слышал?
– с сомнением протянул Ерха.
– Может, и не слышал, - ответил ему Миссэ.
– Оборотни господина Ранхаша не особо болтливы. Поболтай с таким начальством...
В путь выдвинулись почти сразу после полудня. Сидя в телеге, Дарилла провожала взглядом болота и улыбалась.
– А всё же хорошее место, - тихо сказала она Риалашу.
Тот хмыкнул.
– Ну, несколько своеобразное...
– протянул он.
– Красоту этого места сразу и не разглядишь.
– Зато разглядев, не забудешь!
Дарилла подтянула к себе мешок и зарылась в нём.
– Что ты ищешь?
– полюбопытствовал Риалаш.
Девушка не ответила. Вытащив на свет карту, она молча продемонстрировала её наагасаху и опять зарылась в мешке в поисках графита. Его она едва нашла. Хрупкая палочка раскрошилась, и от неё остался только коротенький огрызочек. Развернув карту, Дарилла нашла Гава-Ыйские болота и, жирно зачеркнув название, написала: «Гава-Лиимские сады». Улыбнувшись нагу, она тихо прошептала:
– Я верю в светлое будущее этого места.
Риалаш прижал девушку к своей груди и ласково поцеловал в висок.
– Эй, глядите-ка!
– завопил Ерха.
Все поспешили обернуться на его зов. Старик указывал на большой камень, виднеющийся в отдалении. Присмотревшись, Риалаш аж присвистнул от удивления.
– Всё же зверушка из этих мест, - протянул он.
А гигантская жаба, протяжно квакнув, поскакала в сторону Гава-Ыйских болот.
В большом белокаменном зале дрогнул воздух, и на пол шлёпнулась большущая жаба. Повертев головой из стороны в сторону, земноводное поднялось на задние лапы и совсем по-человечьи зашагало вперёд. С каждым шагом её очертания менялись, она вытягивалась вверх и истончалась. Наконец, её шкура лопнула, и из прорехи показалась очень красивая женская рыжеволосая голова. Выпуклые глаза с печальным звоном упали вниз и повисли на длинных шнурах над самым полом, переливаясь радужным перламутровым блеском. Прикрыв обнажившуюся грудь плащом из жабьей шкуры, босая девушка, почтительно склонив голову, перешла в другой зал и замерла на самом его пороге.
– Я прибыла, Всезнающая, - тихо произнесла она.
Возлежащая на каменном постаменте Мириса перевела взгляд на неё и нахмурилась.
– С какими ты вестями?
– Они продолжают путь и скоро подберутся совсем близко, - голос вестницы звучал равнодушно.
– Мне что-нибудь сделать?
Мириса нахмурила брови и задумалась. Но почти тут же решительно мотнула головой и ответила:
– Нет. Продолжай следить. Посмотрим, что будет дальше.
Вестница склонила голову и шагнула назад.
Весь день до самого вечера Риалаш и Дарилла проспали, с головой укрывшись одеялами. Несколько раз начинал накрапывать дождик, но был он несильным и недолгим. Оборотни, конечно, перешёптывались, глядя на длинный чёрный
Миссэ и Ерха были донельзя довольны жизнью и улыбались пасмурному небу. Старик даже ловил дождевые капли языком и был счастлив, как ребёнок. Чувство облечения пьянило его не хуже настойки, к которой он успел приложиться по случаю благополучного возвращения из болот. А наг наконец-то вправил нос и даже обратился к одному из следующих с обозом лекарей за помощью. И теперь с наслаждением вдыхал ароматы травы и деревьев и запах мокрой земли.
Низкан же не выглядел особо радостным. Он ехал рядом с телегой, в которой разместился всё ещё недужный Доаш, на коленях которого спал измученный детёныш. Время от времени бывший вольный косился в сторону Лореса, который весело переговаривался с группой оборотней. Низкан опять почувствовал себя вольным, и этот щеголеватый мужчина почему-то воспринимался им как собрат по ремеслу.
Вечером, когда обоз остановился лагерем у полноводного ручья, Миссэ разбудил Риалаша и Дариллу и велел перемещаться к костру. Девушку наагасах со всей осторожностью спустил с телеги сам. И почти тут же едва не сверзился на неё сверху. Благо Миссэ поймать успел.
– Жрать ему надо, - уверенно заявил Ерха, глядя, как наследника перетаскивают на подстилку у костра.
– А то силёнок нет, и оттого он слаб, как червь дождевой.
«Дождевой червь» трогательно обернул хвост вокруг обеспокоенной Дариллы, опустившейся рядом с ним, и прижался головой к её животу. Девушка погладила его по взъерошенным волосам и провела пальцем по оранжевой щеке.
– Помыться бы надо...
– задумчиво протянула она.
– И заново намазаться.
Риалаш приподнял голову и слабо улыбнулся.
– Здесь есть ручей, можем искупаться вместе, - предложил он.
– А вы до него доползёте?
– Дарилла с сомнением вскинула брови.
– Доползу, - уверил её наг.
– Не доползёт, - заявил Миссэ.
– Нужно уйти подальше от лагеря вниз по течению. Не у всех же на глазах Дарилла плескаться будет.
– Доползу, - упрямо повторил наагасах.
– Ну-ну, - с сомнением протянул охранник.
Всё же было решено попытаться помыться, а то от Дариллы и Риалаша уже очень неприятно тянуло кислым запахом. Низкан вызвался помочь наагасаху. Тот против не был, главным образом из-за того, что бывший вольный был не в состоянии увидеть прелести Дариллы.
Низкану не потребовалась помощь, чтобы дотащить наагасаха до вполне удобного места, расположенного не очень далеко от лагеря. Берега здесь заросли высокими кустами, так что можно было не опасаться, что глазастые оборотни узреют купающуюся Дариллу. Раздевшись с помощью девушки, Риалаш заполз в ручей и обессиленно разлёгся на мелководье. Дарилла быстро скинула свою одежду и одолженные Рыжжей башмаки под прикрытием спины Низкана и, ёжась от холода, забралась в воду.
Некоторое время девушка была занята собой. Жирная мазь весьма неохотно смывалась с кожи, оставляя липкие следы. А сколько времени она потратила на то, чтобы привести свои кудри в порядок! К концу купания она уже продрогла до стучания зубов. Но у неё ещё оставался грязный и очень длинный наагасах, умудрившийся задремать, лёжа в воде.