o bdf4013bc3250c39
Шрифт:
правильная в данный момент стратагема будет такая: «Умей пользоваться
моментом и извлекай из этого выгоду!» Замечательная книга!» - и он в
очередной раз убедился, что книга – огромная сила.
Вернувшись к шкафу, он достал бутылку коньяка, поднял к свету и отметил
уровень содержимого. Прикинул, что, если этот уровень понизится на три-
четыре миллиметра, отец вряд ли это заметит. Сходил на кухню за стаканом, откупорил бутылку (она была неплотно закрыта
чпоканьем выскочила из горлышка). Плеснул на дно стакана, снова поднял
26
бутылку к свету, плеснул еще немного и вдавил пробку на место. Убрал
бутылку в шкаф.
По рассказам сверстников, уже приобщившихся к спиртному, он знал, что
крепкие напитки лучше запивать или заедать – например, колбасой. Колбасы
в доме не водилось уже давно, оставалось запивать. Он нацедил из-под крана
полстакана и вернулся к столу. Повертел в руках стакан с коньяком,
полюбовался игрой солнечных бликов в янтарной лужице. Зажмурился и
резким движением, как учили приятели, опрокинул содержимое в горло.
Поначалу ощутил, что проглотил ежа: с непривычки коньяк разорвал
пищевод на мелкие кусочки, тысячи острых игл впились в гортань, брызнули
из глаз и потекли по носу слезы. Некоторое время он стоял с выпученными
глазами, боясь пошевелиться. Потом, не зная, что следует выдохнуть,
попробовал вдохнуть и не смог. Ужасно испугался, схватился за горло и
зашелся в спазматическом, безудержном кашле. Кисло-горькая жидкость,
смешавшись со слезами и соплями, вырвалась через рот, нос, глаза. Хорошо, успел отвернуться от стола и отбежал в угол, иначе бы толстый персидский
ковер, купленный матерью у спекулянтов, неминуемо погиб. Торопясь убрать
желеобразную массу до возвращения родителей (был уже пятый час вечера), он вдобавок ко всему раскатился на ней, с грохотом упал на цинковое ведро и
сильно ушиб локоть. Ведро устояло, и только несколько брызг пока еще
чистой воды окропили ковер и бесследно впитались в мягкий густой ворс.
Собрав тряпкой рвоту, выбежал во двор, испуганно озираясь (не увидели бы
соседи), доковылял до туалета на задворках и выплеснул бордовую жижу в
зияющую вонючую дыру между двух пригнанных одна к другой широких
досок с вырезанными полукружиями посредине. Тряпку бросил на тын
частокола, ведро принес обратно в сени, вымыл руки и только тогда позволил
себе отдышаться.
27
Нестерпимо болел локоть, еще пуще – голова. Она раскалывалась
миллионами спазматических укольчиков, выворачивала глаза из орбит,
песком застилала взор. Он с трудом различал предметы
знакомый умывальник казался подвешенным колокольчиком, постукиванье
сливного язычка напоминало треньканье коровьего ботала3, подвешенного у
буренки на шее. Накатил жар, лицо пылало. Попробовал умыться, собрал
пригоршню воды, но до лица не донес, расплескав все на грудь, ругнулся и
заплетающимся шагом побрел в комнату. На ощупь дошел до кровати,
наклонился и попробовал нащупать подушку. Не нащупал и рухнул на одеяло
как был, одетый. Понял, что надо уснуть и на сей раз исполнилось –
провалился в тяжелый и вязкий, как болото, сон…
Почувствовав, что кто-то трясет его за плечо, с трудом открыл глаза и слабо
различил расплывающееся лицо, нависшее над ним огромным пятном.
– Тебе плохо? Что случилось? – узнал тревожный голос матери.
– Заболел, - едва выдавил сквозь непослушные губы.
– Носился, поди, опять без шапки? По весне-то! – мать приложила руку к
горячему лбу сына. От этого прикосновения жар еще пуще полыхнул по лицу.
– Холодного чего-нибудь, - болезненно простонал сын.
– Ну, так и есть. Жар, - констатировала мать и воткнула ему подмышку
градусник. – И когда только слушаться станешь?
Вытащив градусник, озадаченно пробормотала:
– Странно. Нормальная. А ну-ка…
Не доверяя всяким «медицинским штучкам», как она говорила, мать
склонилась над сыном и своим верным, проверенным способом решила
3 Ботало - погремушка, колокольчик из железного, медного листа или дерева, подвешивающиеся на
шею пасущейся коровы или лошади.
28
измерить температуру: приложилась губами ко лбу чуть выше переносицы и
задержала дыхание. Но тут же отпрянула и удивленно спросила:
– Чем это от тебя несет?
– Вырвало, - простонал Добряков. – Отравился, видать.
– А ел-то что?
– Да ничего такого. Котлеты вон из холодильника разогревал.
– Ничего не пойму, - недоумевала мать. – Мясо, вроде, свежее. А пил чего?
Добряков вздрогнул, но выдержал характер:
– Да ничего не пил вовсе.
– Врача, может, вызвать? – немного подумав, предложила мать.
– Ма-а-м… не надо врача, - жалобно проскулил сын. – Начнет еще в желудок
гадости всякие втыкать…
– Гадости, гадости! – нервно передразнила мать. – А разболеешься, кто с
тобой сидеть станет? Мне премиальные терять, что ли? В больницу ведь не
ляжешь?
Добряков совсем обессилел и только мотнул головой.
– Ну вот, не пойдешь…