Ной
Шрифт:
Люди кивают и смеются еще сильнее.
Женщина трогает Ноя за руку.
– Плюнь ты на повеление этого дурня и возьми то, что дает тебе жизнь. – Она расстегивает тунику, ткань расходится в стороны, обнажая красивое, ладное тело. – Говорят, ты еще способен кое на что.
Ной стряхивает ее руку и делает шаг назад. Толпа с улюлюканьем показывает на его одежды, под которыми виден напрягшийся член.
– Перестаньте, – кричит на людей Ной. – Бог разгневался из-за вас. Он обрушит на вас потоки воды, и вы все утонете, и ваши родители и дети тоже утонут.
– Даже птицы в небесах и рыбы в море? – спрашивает кто-то из толпы.
– Да, даже они! – кричит Ной.
Полуобнаженная блудница криво улыбается Ною:
– Как же рыба в море может утонуть? Она же и так под водой.
Ной пропускает ее слова мимо ушей.
– Вы все еще можете покаяться. Если пожелаете, на корабле найдется место.
– И сколько ты хочешь за него? – спрашивает согбенный старик, тело которого скрючено почти параллельно земле. – У меня много золота.
– Место на корабле не купишь за деньги, – отвечает Ной. – Туда могут войти только чистые сердцем.
Старик машет рукой и уходит прочь.
Кряжистый, покрытый татуировками мужчина говорит:
– Мне больше по душе вот это. – Он задирает тунику женщины и валит ее на землю. Другие мужчины, отпихивая друг друга, встают в круг.
– Надеюсь, у тебя есть чем заплатить, – хохочет женщина, повернув голову. Ее круглый зад содрогается под ударами бедер мужчины. Лицо мужчины искажается в гримасе наслаждения.
– Моей дочке почти десять. Можешь ее забрать.
– Договорились.
– Если найдешь, – хохоча, добавляет мужчина. – Я ее не видал с той поры, как сестра ее родила.
Все бесполезно. Ной делает шаг назад, поворачивается и резко останавливается, заметив нечто интересное. На глаза ему попадаются два холмика неподалеку, они поблескивают на солнце. Ной подходит ближе, и его желудок начинает содрогаться. Ной понимает, что перед ним трупы, покрытые плотным шевелящимся слоем синих мух. Одновременно с осознанием увиденного ему в ноздри бьет запах. Ной чувствует, как к горлу подкатывает завтрак, но ему удается сдержать себя.
Рядом с отрешенным видом стоит человек. Ной спрашивает:
– Почему этих людей никто не похоронил?
У человека мягкие черты лица, словно Господь намеренно пытался избежать прямых линий. Полураскрытые, измазанные слюнями губы. Человек кидает из-под полуприкрытых век озадаченный взгляд на Ноя:
– Похоронить? Кто их хоронить-то будет?
– Например, ты.
Человек медленно моргает:
– Не. Не я.
– Это было бы достойным поступком. Нельзя же их бросать на поживу насекомым и птицам.
Мужчина тупо смотрит на трупы:
– Думаю, им не так уж и плохо.
Ной кусает губу, чтобы унять гнев. Он пытается зайти с другого бока:
– Как они погибли?
– Убили друг друга.
– Почему?
– Думаю, подрались.
Ной тяжело вздыхает, выпуская воздух через нос:
– Из-за чего они подрались?
Человек, волоча ноги, подходит к трупам и внимательно их разглядывает. Ной не понимает: то ли на него решили не обращать больше
– Все из-за этого.
Ной протягивает руку. Нахмурив брови, он берет предмет и рассматривает его. Щербатая жемчужина.
– Они что, убили друг друга из-за этого?
– Думаю, да.
– Почему?
Руки человека безвольно, словно снулые рыбины, болтаются вдоль тела.
– Они оба хотели ее заполучить.
Детям будет урок. Ной качает головой и поворачивается, чтобы отправиться прочь, как вдруг человек говорит:
– Эй, мне она самому нужна.
– Она? – Ной показывает человеку жемчужину. – Она же ничего не стоит.
Мягкое лицо искажает гримаса ярости.
– Только не для меня.
– Но она не твоя.
– И не твоя.
В руке у человека появляется блестящий обсидиановый нож.
– Не заставляй меня убивать тебя из-за жемчужины.
Он убьет не задумываясь. Ною приходит в голову, что человек мог забрать жемчужину с трупов в любой момент.
Ной швыряет жемчужину под ноги человеку:
– Да простит вас всех Господь.
– Только не меня, – возражает человек.
Ной бежит прочь из поселения, как будто за ним гонятся. Он слышит, как за его спиной мужчины, рыча, совокупляются с женщинами, с детьми и друг с другом. Началась драка, кричащие люди опускают друг на друга палки. Когда Ной идет через сад, он сталкивается с мальчиком, ведущим на веревке трех коз. Ною ясно, что это его козы. Он останавливает мальчика:
– Где ты их взял?
– Пошел ты, – отвечает мальчик, проходя мимо.
Ной слишком устал, чтобы начинать спор:
– Да спасет тебя Господь.
– И его туда же!
Ной бредет, пошатываясь от переполняющей его печали. Он знает: мир стар, ему больше тысячи лет. Прошло десять долгих веков с той поры, когда Адам был изгнан из рая. Пусть так, но все же невероятно, как глубоко пустили корни пороки и разврат и как они бурно расцвели, сорняками заполонив свет. «Как же быстро человек забыл о Боге», – думает Ной. В чем же тогда цель его трудов? И так понятно, если не через тысячу лет, так через две или три все эти пороки снова прорастут, подобно опухоли в желудке.
Ной смотрит ввысь. Шея хрустит. Ной хмурится. Полуденное солнце, клонящееся к западу, уже не кажется таким ярким, как прежде. Точно, оно явно потускнело, словно подернулось туманом. А с горизонта, с самого юга, в сторону Ноя, клубясь, ползут огромные черные тучи.
Глава двенадцатая
Яфет
Стою я, значит, наверху с Хамом, рискуя свернуть шею, держу кусок рамы для двери, которую мы пытаемся закрепить на борту лодки, и вдруг вижу: наш старик продирается сквозь оливы и вопит, как будто кто-то схватил его бороду и сунул в огонь. Иногда я втайне мечтаю, чтобы с ним хоть разок такое проделали.