Ной

Мэйн Дэвид

Хам едва на меня взгляд бросил:

– Что там происходит?

– Понятия не имею.

Хам кивает. Очень мне нравится в нем эта черта: если сказать нечего – он молчит. Не то что Сим или па. Па, спору нет, часто несет всякую ахинею, но Сим еще хуже. Па, в отличие от Сима, хотя бы верит в то, что говорит. А Сим повторяет то, что ему па скажет. Иногда просто сил нет терпеть.

Конечно, Хам тоже иногда порет всякую чушь. Но сейчас, когда он решил спуститься вниз, я не имею ничего против. Заодно посмотрим, чего ему там надо.

Мы на высоте двадцати локтей, поэтому спуск вниз

занимает кое-какое время. Я не возражаю, я люблю лазать. Наконец мы оказываемся на земле, за нашими спинами возвышается это громадное недостроенное чудовище. Корабль похож на тушу здоровенного животного, с которого содрали шкуру; он заполняет собой полнеба – конца-краю не видать. Говорите про Хама что хотите, но уж чего-чего, а лодки строить он умеет.

Наш старик подбегает к нам, он задыхается и весь красный.

– Надо торопиться, – говорит. – Скоро начнется дождь.

Хам ему отвечает:

– Маленькая загвоздка, отче. Мы не обшили лодку.

– А леса больше нет, – с готовностью подсказываю я.

– И где животные? – спрашивает Хам.

– Будут, – с трогательной неопределенностью заверяет наш старик.

– Беры и Илии нет уже много недель. Отче, тебе не следовало отпускать их одних.

– Другого выхода не было.

– Надо было его найти.

Похоже, они будут препираться весь день, такое уже случалось. К счастью для всех нас, сейчас у них под боком я. Я смотрю в небо:

– Па, облаков-то не видать.

Он недоуменно поднимает взгляд:

– Так они очень низко. Пошли.

Он ведет нас на другой конец лодки, а это путь неблизкий. Сто пятьдесят локтей – все это ради того, чтобы посмотреть на небо. Мы могли пройти сквозь корабль, ведь он незакончен, но ни одному, ни второму не приходит это в голову, так зачем мне зря рот раскрывать? Я не возражаю сделать маленький перерыв в работе. Не хочу показаться нытиком, но плечи последние три недели болят просто зверски. Я и топором махал, и дырки сверлил, и гвозди из меди выплавлял – тут у кого хочешь все заболит. Не верите? А вы попробуйте.

Стоим, смотрим. Ну да, клубится что-то на востоке, на небе светит злое рыжее солнце, а вдоль горизонта протянулась черная линия. Но это вроде не облака. От облаков солнечный диск становится серебристым, а не красным. О чем я и сообщаю.

Наш старик смотрит на меня изумленно:

– Чего?

Хам, соглашаясь со мной, кивает:

– Все так, отче. Это не дождевые тучи. Это пыль.

Хам меня снова поражает. Жизнь вдали от дома удивительно его изменила. Он продолжает:

– Либо надвигается пылевая буря, либо это люди. И, судя по размеру тучи, людей много.

– Бури оттуда не приходят, – говорит наш старик.

– Угу.

Он что-то бурчит и начинает копаться в бороде, словно рассчитывая найти среди волос сокровища. «Как интересно, – думаю я. – Гости». Если повезет, сегодня весь день можно будет не работать. Может, пойти поискать Мирн, чтобы поразвлечься перед приходом гостей?

Не везет. Ма сидит одна в трапезной и нарезает мясо, чтобы потом его вялить. Я спрашиваю:

– Ма, ты не видала Мирн?

А она мне:

– Пошла зверушек собирать.

Мог бы и сам догадаться. Мирн где-то ходит со своими

с кувшинчиками и коробочками, выдолбленными из тыквы. Она может быть где угодно.

– Ма, дай тогда что-нибудь поесть.

Через некоторое время я замечаю, что туча стала ближе или, по крайней мере, выше, теперь она заполняет половину неба, а полоса вдоль горизонта теряет однородность и выглядит очень странной. Я доедаю хлеб с сыром и иду к нашему старику, Хаму и Симу. Они стоят у канавы на краю западного поля и смотрят вдаль. Даже не знаю, на кого они похожи. На группу встречающих? Воинов? Совет старейшин?

Подойдя ближе, слышу слова Сима:

– Если это она, то не одна.

Хотите услышать банальность? Обращайтесь к Симу, он вас не разочарует.

– Кто она? – спрашиваю, но на меня никто не обращает внимания.

– Подождем и увидим, – говорит Хам.

Сим словно этого и ждал.

– Возьму мула, – говорит он и бежит к загону.

– Головой подумай, – кричит ему вслед Хам, но толку никакого, а наш старик молчит. Признаюсь, меня и самого начинает подташнивать при виде Сима, отправляющегося навстречу этой туче.

Все заканчивается хорошо. Сим возвращается на закате. В опускающемся сумраке я только могу разглядеть за его спиной темный силуэт еще одного человека – это, видать, Большие Сиськи собственной персоной. Бере удалось не только привезти с собой самых невероятных животных, у нее еще вдобавок на руках пара орущих младенцев. Они чернее ее самой, а шуму от них даже больше, чем от нее.

«Ребро Адамово», – думаю я. Рядом со мной стоит Хам – вид у него обеспокоенный. Он словно прикидывает вес груза и размышляет – выдержит ли корабль. А рядом с ним наш старик, мой па просто сияет от счастья.

* * *

Таких тварей вы в жизни никогда не видели, так что считайте, что вам повезло. Но времени рассматривать их нет. Бера носится кругами и раздает указания – клетки с животными надо поставить у подножия гор или в оливковой роще, короче, где угодно, главное, чтобы там была тень.

– Жара их убьет, – говорит она. – Особенно больших. Их надо накормить и напоить.

На некоторое время воцаряется настоящий хаос. В воздухе висит пыль, лезущая в глаза и нос – это мы ее подняли: носимся туда-сюда. Бера приехала не одна. Притащила с собой какого-то хромого, черного как смоль. Он больше жизни любит командовать, и к нему прислушивается даже Бера. Его почему-то называют Капитаном. С ним еще полдюжины угрюмых, молчаливых незнакомцев, их спины сияют от пота и покрыты пылью. Сильные ублюдки. Они умеют управляться с животными и расставляют клетки, наводя хоть какое-то подобие порядка. Может, я забыл сказать: все животные, что привезла Бера, уже в клетках, и этих клеток несколько дюжин, если не сотен. Ну а если речь зашла о животных, то вместе с дикими собаками, мелкими грызунами и маленькими обезьянками, не выше колена – так их вообще тысячи. К тому же есть еще твари, названия которых вообще неизвестны. Во всяком случае мне. Клетки расставлены на здоровенных бревнах. Их тянут буйволы, быки, верблюды и еще Яхве знает кто: огромные серые чудища, у которых носы волочатся по земле, а вперед торчат огромные зубы.