Новый Мир
Шрифт:
Не слушая, он долил стакан и поставил перед ней, присел сам. Быстро и остро взглянул на онемевшую от вопиющей бестактности Элизабет.
– Ведь вы пришли сюда, чтобы отправить меня в отставку, не так ли? Это действительно очень достойный повод для личного визита. И более чем подходит для этого напитка. Ведь он ваш любимый.
– Я не пью, - автоматически ответила Элизабет.
– только сухие вина
– Пьете, - спокойно ответил он, - хотите, скажу, где вы храните бутылку?
– чуть насмешливо (но именно чуть) ответил он и быстро продолжил, игнорируя ее возмущенный жест и взгляд, - Запомните совет старого
Он сломал всю структуру разговора и перехватил инициативу. Она застыла в растерянности, затем растерянность во взгляде сменилась решимостью. Четким движением она гневно отставила стакан, почти отбросила, так что каким то чудом тот не упал. задержавшись на самом краю столика.
– Прекрасно, Элизабет, прекрасно, - вновь он на удар сердца опередил ее и гневную отповедь готовую сорваться с губ.
– Вы отдали инициативу, но не позволяете навязать себе чужую волю. Однако выдержка изменяет вам, и вы готовы обрушиться на меня всей силой своего гнева. Поверьте, не стоит.
Элизабет неожиданно успокоилась. Премьер был, очевидно, в курсе относительно цели ее визита и готов к разговору. Ему было что сказать, и она удобнее устроилась, приготовившись слушать.
– Итак, вы пришли, чтобы отправить меня в отставку. Задача, что ни говори, сложная и ответственная. Вы, несомненно, долго готовились к этому разговору, полагаю, репетировали речь, доказывающую мое ничтожество и разоблачающую мои многочисленные промахи. А это ошибка. Не нужно подробно рассказывать человеку, почему вы намерены выставить его за дверь. Он все равно не согласится с вами, так к чему тратить время и слова? Поэтому давайте сразу перейдем к делу.
Он отпил добрый глоток, давая время осмыслить сказанное.
– У вас, несомненно, возник вопрос, я читаю его в ваших глазах - откуда мне это известно. Ответ очевиден. Политик моего уровня должен внимательно следить за всем, что происходит вне страны и еще более внимательно - за делами внутренними. Я знаю, что вы в целом не поддерживали мою политику изначально. Я так же знаю, что за эту неделю вы, по меньшей мере, дважды встречались с людьми, которые давно и последовательно боролись против моего курса и меня как его проводника. Эттли, Кальдекот… Продолжать?… Полагаю, нет нужды. Когда после таких встреч ее величество садится в автомобиль и под усиленной охраной едет в гости к своему министру, ее намерения прозрачны.
Черчилль сделал паузу, ровно настолько, чтобы вновь налить коньяк, на сей раз только себе, и совершенно микроскопическую дозу.
– Итак, Ваше величество, вы пришли, чтобы дать мне пинка. Не нужно сложных и долгих обоснований, скажите просто - "Черчилль, уходите!".
Они не заметили, как стемнело. Густая сумеречная тень тяжело накрыла кабинет и двоих людей.
Черчилль опустил руку под столешницу, щелкнул спрятанным переключателем, неяркий свет настольной лампы осветил кабинет и внимательно-сосредоточенное лицо Элизабет.
– Уходите, Уинстон.
Это оказалось совсем легко. Даже легче чем во время тренировки. Всего два слова. и после того как они были
Черчилль все с той же улыбкой качнул головой и слегка развел руками.
– Просто, не так ли? Королева дает отставку негодному министру.
Что- то здесь было не так. Слишком легко он принял ее слова, слишком спокойно продолжал беседу. Какие у вас козыри, Сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль?…
– Вы уйдете по собственной воле?
– Нет.
Премьер изменился. Мгновенно, практически без перехода, так капля ртути меняет положение, плавно и в то же время непостижимо быстро. Он сел очень прямо, небрежно положив руки на подлокотники. Улыбка пропала. Теперь на нее немигающим взглядом смотрел не радушный хозяин, принимающий дорогого гостя, а прямой и жесткий политик. И, не давая ей времени опомниться, он заговорил. Быстро, но без торопливости, четко и жестко, практически без интонаций.
– Вы дотошно спланировали сегодняшний разговор, точнее, свое представление о нем. Вы объясняете свои мотивы, ясно, но кратко и предлагаете мне уйти в отставку добровольно. Взамен - почести. Умеренно, но достойно. Возможно, какой-нибудь малозначимый пост, для утешения моего самолюбия и коротания старости. Верно?
– Отставка, без всяких утешительных призов. Вы недостойны их.
Будь он лет на двадцать моложе, наверное, поперхнулся бы, ее ответ последовал без паузы, почти так же хладнокровно. Маскируя удивление и тень растерянности, он вновь отпил из стакана, про себя прославляя это великое изобретение человечества. Что бы мы делали без волшебной возможности выиграть секунду-другую под предлогом глотка доброго алкоголя? Мгновенная растерянность сгинула, так же как и появилась, он снова был готов к борьбе.
– Пожалуй, хорошо, что сейчас не времена старого доброго золотого века. Полагаю, тогда я удостоился бы не отставки, но квалифицированной казни. Впрочем, пусть прошлое не заслоняет заботы дня сегодняшнего… Итак, я должен уйти в отставку. Низвергнуться, так сказать, во тьму и скрежет зубовный. Я отказываюсь. Подготовились ли вы к такому обороту? Заручились ли советом доброжелателей?
– Разумеется, сэр Уинстон. И не одним. В случае вашего сопротивления правительственный кризис неизбежен, но я полагаю, мы его преодолеем. Во благо страны и мира.
– Вы готовы прямо выступить против меня и всех моих сторонников?
– взгляд Черчилля стал пронзительным.
– Моя репутация сильно пошатнулась, но я могу поднять многих и многих. Бороться со мной - тяжкий труд даже сейчас.
– Да. Этого требует долг правителя… и моя совесть.
– Надеюсь, что это именно так… - Черчилль успокаивающе поднял ладонь, упреждая возмущенное движение Элизабет.
– Позвольте мне подумать пару минут, прежде чем я отвечу вам.
Чуть прикрыв глаза, премьер откинулся на спинку кресла, сжав подлокотники. Там, где другой не увидел бы ничего кроме нескольких напыщенных фраз, он прозревал сущность и душу человека… А ведь юной королеве не занимать силы и величия. Как жаль, что это выяснилось только сейчас… Хотя бы четырьмя годами раньше. Но кто мог предполагать, что юное дитя рождено для трона? Кто вообще теперь ожидает от королей силы и решимости?… Впрочем, тогда она была совсем девочкой, а скорбь о несбывшемся - удел слабых и неудачников.