Новобранец
Шрифт:
— Мне гораздо больше лет, чем вам…
«Ага, — подумал Денис, — в ход пошла тяжелая эльфийская артиллерия — возраст. Интересно, как же он выкрутится?»
— Следовательно, вы не станете тратить мое время на свои ошибки молодости, — хохотал Геранн.
— Я позволю себе напомнить, дорогой Геранн, что лет через тридцать вы состаритесь, в то время как я еще буду молода — и останусь таковой и сто, и двести, и триста лет после вашей… неизбежной… после вашего ухода.
Она замолчала, отводя глаза. Большинство эльфов
— Так это и превосходно! — захохотал Геранн. — Дорогая! Предлагаю выпить за ваше долголетие — и за краткость моей жизни! Ибо в этом — залог того, что я не стану обременять вас своей персоной слишком долго. Если наши отношения зайдут в тупик, вам не придется ни убивать меня, ни расторгать наш брак: сама природа избавит вас от надоевшего мужа.
— Идеальное убийство, — прошептал Денис, обращаясь к своей тарелке.
— Но вы владеете замком, и ваша главная задача — держать оборону на севере, — сказала Гонэл, слабея. — Как вы сумеете выполнить ее, если женитесь на мне? Учтите, я не оставлю своего поста!
— Брачные узы укрепят телепатическую связь между нами, — ответил Геранн. — Как видите, я все продумал. Мой сводный брат отлично справится с северным замком, благо тот невелик, а во время разлуки естественная между супругами телепатия избавит нас от необходимости посылать друг к другу гонцов. Это чрезвычайно удобно. И никто не сможет перехватить мои донесения вам, равно как и ваши любовные признания — мне.
— Вы чудовище, — сдалась Гонэл. — Я подумаю над вашим предложением.
— Она согласна! — заорал Геранн.
Возражения Гонэл потонули в общем реве восторга.
Чуть позднее, когда прислужники уже убирали блюда с объедками и сворачивали скатерти, а Броэрек, опираясь на руку Ратхис, удалился в отведенные ему покои, начались музыка и танцы. Только теперь Денис снова увидел Адальгера — и рядом с ним, как он и ожидал, свою безымянную подругу.
Впрочем, имеет ли Денис хоть какое-то право по-прежнему считать эту девушку своей подругой? Так обстояло лишь до тех пор, пока они оба находились в походе; с тех пор, как они очутились в замке, все переменилось. Теперь она — особа, приближенная к защитнице, и у нее появился возлюбленный.
Денис вздрогнул и перевел взгляд на Адальгера. Почему-то одно только представление о том, что Адальгер может оказаться возлюбленным эльфийки, вызывало у Дениса дрожь отвращения. В менестреле юноша ощущал нечто противоестественное. Странно, что другие этого совершенно не видели.
Он поделился своими соображениями с Арилье, но эльф только отмахнулся.
— Ты ревнуешь, — объявил он, погружая нос в свой наполовину опорожненный кубок. — В этом вся причина твоих странных подозрений, поверь. Вот лично я ни в кого не влюблен и потому
— Я вовсе не потому, что якобы влюблен, — возмутился Денис. — Просто это все… ну, как-то неправильно.
— Неправильно — то, что эльфийская дева предпочла хорошего менестреля — скажем так — менестрелю боевому? —поддел Арилье. — Не обольщайся, брат. Если и можно чем-то увлечь нашу сестру, то только музыкой.
— Интересно еще бы узнать, где он прятался все это время, — пробурчал Денис. — И где была она… Что-то не верится мне, что он два часа кряду настраивал лютню.
— Да уж, — сказал Арилье, окончательно разбивая сердце Дениса. — Вряд ли они, уединившись, усердно репетировали перед выступлением.
Эльфийка, впрочем, не пела, не танцевала — она вообще никак не участвовала в выступлении. Она просто ходила за Адальгером, шаг в шаг, и не сводила с него глаз. Очевидно, все прочие (кроме Дениса) находили такое поведение абсолютно естественным, потому что никто не обращал на это внимания.
Денис с горя решил напиться.
Музыка Адальгера казалась вездесущей. Она проникала во все уголки замка, и не было ни одного места, где от нее нашлось бы укрытие. Она пропитывала собой старые камни, застревала между нитками гобеленов, наполняла книги, курилась вместе с паром над блюдами с мясом.
Лизнешь капельку росы, выпавшей на лепестках розы, — и вместе со сладкой водицей выпьешь частичку адальгеровой музыки.
Геранн обхватил владычицу Гонэл за талию и увлек ее танцевать. Сперва она сопротивлялась, но — следует отдать должное мастерству Геранна — весьма недолго. Скоро и другие последовали примеру хозяйки замка.
Денис мрачно сидел за столом и пил. Слуги уносили блюда, одно за другим; стол постепенно пустел, его покидали и едоки, и тарелки. Так бывает в учреждении, когда один за другим закрываются кабинеты, и только последний посетитель еще сидит в коридоре и на что-то надеется.
Хорошенькая служанка, неуловимо похожая и на Хатру, и на Хамтуна, — очевидно, родом из ближайшей деревни, — взялась за кувшин, стоявший перед Денисом.
Он перехватил ее руку.
— Оставь.
— Мой господин, все уже танцуют и веселятся, — тихо отозвалась она. — И вам не стоит грустить тут в одиночестве.
— Ну, может быть, у меня есть для этого какая-то серьезная причина, — не сдавался Денис.
— Я сейчас закончу работу и переоденусь, — предложила служанка. — Тогда у вас не останется никакой причины.
— Все равно. Кувшин пусть стоит здесь, — настаивал Денис.
Девушка пожала плечами и отошла. Денис вновь погрузился в наблюдения и раздумья.
Затем он почувствовал на себе пристальный взгляд и заерзал. Кому-то еще не нравится одинокий, мрачный, постепенно напивающийся гость на пиру? Интересно, кому?