Новобранец
Шрифт:
— Скажешь тоже! — Денис надул губы и отвернулся.
Арилье коснулся его плеча.
— Я только выразил общее мнение, Денис.
— Стало быть, об этом уже и сплетничают?
— Что значит — «сплетничают»?
Для эльфов, как успел узнать Денис, подобного понятия не существовало. Любой эльф, обзаведясь хотя бы крупицей сведений о ком-либо или о чем-либо, спешил поделиться этим с остальными. Это не считалось чем-то зазорным.
— Это значит, — терпеливо пояснил Денис, — что вы болтаете у меня за спиной о самом моем сокровенном. Хорошо,
Денис накалялся, пока говорил, и вдруг с ужасом понял, что растерял почти всю ту чудесную тишину, которая заполняла его в лесу. Мысленно он тотчас же дал две великие клятвы: во-первых, любой ценой сохранить остатки этой тишины, и, во-вторых, непременно вернуться в лес и снова вернуть себе глубинный, мудрый покой, который только здесь и можно обрести.
Арилье улыбнулся.
— Если мы с ребятами и говорили о тебе и твоей любви к безымянной эльфийке, то только по-доброму. Нет ничего дурного в том, что друзья о тебе заботятся, поверь.
— Угу, — пробурчал Денис, верный клятве номер один.
Внезапно Арилье насторожился, и настроение друга мгновенно передалось Денису: оказывается, за эти несколько часов в Денисе развилась почти эльфийская чуткость. Ну, ему во всяком случае хотелось бы так о себе думать.
— Здесь есть кто-то еще, — прошептал Арилье.
Очень, очень осторожно они двинулись вперед, по течению ручейка. Неожиданно Дениса осенило: этот ручеек — исток той самой речки, которая бежит через замок и питает фонтаны чудесного сада.
Он не успел высказать вслух свою догадку, потому что Арилье поднял руку, призывая к молчанию, и остановился. «Я и вправду стал почти как эльф, — подумал Денис. — Угадываю все его намерения прежде, чем он дает о них понять».
Неожиданно знакомый голос громко произнес:
— Ну, хватит прятаться по кустам. Вам известно, что я здесь, и мне о вас тоже давно известно. Вы уже с полчаса болтаетесь вокруг одной и той же кочки, не знаю уж, с какой такой целью.
— Госпожа Махонне! — воскликнул Денис с нескрываемым облегчением.
— Ну что, любезный ученик, — приветствовала его Махонне, поднимаясь с земли (она словно бы выросла из мха, как могло бы показаться неискушенному зрителю), — кажется, вы пришли вовремя. Мне нужно оттащить в сторону довольно увесистый камень.
— А нельзя как-нибудь обойтись без тяжелых физических работ? — поморщился Арилье.
— А ты, бабочка-однодневка, молчи! — отрезала Махонне. — Как бы ты ни был стар на пересчет человеческих лет, интеллект у тебя не выше стрекозиного.
— Стрекозы — умные создания, — возразил Арилье, нимало не задетый ворчанием женщины-ученого.
— Да уж, поумнее эльфа, — хмыкнула она.
— В таком случае, займусь своим непосредственным делом — сбором нектара с цветочков, — а более развитые и интеллектуальные особи пусть двигают камни, — сказал Арилье, изображая глубокую обиду.
Денис
Махонне покачала головой в знак того, что результат приложенных усилий ее разочаровал, затем уставилась на Дениса.
— Да будет тебе известно, — произнесла она с таким видом, будто продолжала читать лекцию, прерванную неким досадным обстоятельством, — что в былые времена здесь имелось некое поселение. Жили в нем преимущественно эльфы и те из людей, которые посвятили свою жизнь искусству. Некоторые письменные источники — к примеру, «Хроники Ингильвар», — утверждают, будто здесь селились не то сами Мастера, не то ближайшие их ученики… Хотя, возможно, толкователи несколько ошибочно понимают древние тексты, — здесь ведь никогда и ни в чем нельзя быть уверенным, — и следует понимать как раз обратное: в этой деревне никогда не селились ни эльфы, ни Мастера, ни ближайшие их ученики. Тебе об этом что-то известно?
— Ничего, — признался Денис. — Да и откуда бы?
А про себя подумал.
«Возможно, и она, моя безымянная, приходит сюда в поисках ответа на свои вопросы… В поисках спасения. И меня привела. А я стою тут как дурак и понятия не имею, о чем вообще идет речь».
Арилье, с самым беспечным видом сидевший на камне чуть поодаль от собеседников, повернул голову и как бы между прочим проговорил:
— Если верить хроникам, именно из этой деревни Ингильвар и отправилась в замок, когда настала пора ее свадьбы.
— А! — бросила Махонне. — Стало быть, кое-какие сведения ты все-таки хранишь в своей пустенькой головке. Это уже неплохо. Пересаживайся к нам поближе, я не могу кричать.
— Ничего, у меня хороший слух, — любезно отозвался Арилье. — Не напрягайте горло, дорогая госпожа.
— Я тебе не «дорогая госпожа», — фыркнула Махонне.
— Ну, — сказал Арилье, совсем как Денис, — если вам угодно зачислить меня в ученики, то вы, несомненно, именно то самое.
— Что? — от ярости Махонне даже подскочила.
— «Дорогая госпожа», — невозмутимо уточнил Арилье и сунул травинку в рот.
И тут Денис спросил, обрывая все лишние разговоры:
— Так что же это было за платье такое?
Ничего особенного не было в Ингильвар. Заурядная. Самая обыкновенная деревенская девчонка. Когда она всматривалась в свое отражение в зеркальном лесном озере, то неизменно находила подтверждение этому. У нее были серые волосы. Самое ужасное, что только может случиться с девушкой. Они как будто были лишены определенного цвета, их даже «пепельными» не назовешь. Пепел — мягкий, а они жесткие, точно звериная шерсть.