Носители искры

Моисеева Ольга Юрьевна

Волосы - мои русые, прямые как солома волосы отсутствовали! Я не заметила этого сразу, как очнулась, потому что в детдоме меня стригли очень коротко, иногда совсем под машинку, чтобы ничего не мешало добраться до околиста, но сейчас!
– сейчас моя голова выглядела так, словно луковиц на ней вообще никогда не существовало! Кожа черепа была гладкой и блестящей, а цвет! Мамочки! По гладкому телесному фону лысины змеились изломанные чёрно-синие ветви, разбегаясь от темени вниз и назад, словно кто-то вылил мне сверху на голову чернила в тот момент, когда в лицо дул бешеный ветер. Я повернулась,

стараясь рассмотреть шею сзади - там ветви сходились в одно большое чёрное пятно. На ощупь эти узоры не чувствовались, но выглядели жутко - будто вытатуированный на коже клубок червей.

Я сдёрнула с крючка на стене кухонное полотенце и обмотала им голову, потому что смотреть на это было совершенно невыносимо. Оставались ещё ужасные глаза, но тут уж я ничего не могла поделать - просто отвернулась от зеркала, опустилась прямо на пол и горько заплакала, уверенная, что жить дальше со всеми этими "украшениями" просто невозможно. Сейчас, печатая эти строки, я поправляю свою любимую красную бандану и улыбаюсь, но тогда мне было всего десять лет, так что я и не представляла, с чем порой приходится жить людям...

В общем, сидела я там, на полу, и рыдала, пока что-то вдруг словно бы толкнуло меня изнутри. К избушке кто-то шёл, и я это почувствовала. Человек приближался, рождая во мне внутренний ветер, точнее описать свои ощущения не могу. Я просто знала, что он идёт, а спустя ещё минут пять напор, теплота и "густота" внутреннего ветра сказали мне, что околист идущего подавлен. Значит, вот почему он скрывается здесь, в избушке возле болота, поняла я. Однако как давно он тут живёт и зачем притащил меня в свой дом? Добрый он или злой, чего вообще хочет? На эти вопросы мой внутренний ветер не мог дать ответов, и я так испугалась, что бросилась обратно в комнату, где очнулась, залезла под кровать и затаилась.

Томительно текли минуты, я кусала губы, лёжа на прохладном деревянном полу, и ждала. Наконец хлопнула входная дверь, потом скрипнула та, что вела ко мне, и я услышала быстрые, лёгкие шаги. Сердце забилось чаще - похоже, это женщина, и, хотя некоторые тётки в детдоме были посуровее иных мужчин, всё же они казались мне не такими опасными, особенно в уединённом доме на болоте.

– Вот бес рогатый!
– с досадой пробормотал женский голос.

Я подползла к краю кровати и чуть приподняла свисавшую до пола простыню. Прямо перед моим носом возникли ноги в толстых серых шерстяных носках. А потом простыня вырвалась из моих рук и подло улетела вверх.

– А-а, вот ты где!
– забросив свисавшую часть простыни на кровать, женщина наклонилась ко мне.

У неё оказалось круглое, доброе лицо, но я всё равно уползла дальше к стене.

– Да ты не бойся, мы тебя не обидим!
– улыбнулась женщина.
– Но если есть желание ещё посидеть под кроватью, то сиди, сколько нравится, - сказала женщина, вновь опуская простыню.
– Главное, что ты, слава богу, не убежала, а то могла бы утонуть в болоте или в лесу заблудиться - места тут глухие и опасные. Ну да ладно, я - на кухню, а ты, когда есть захочешь, приходи.

При словах "есть захочешь" в животе у меня заурчало, но вылезать я не торопилась и, прижавшись спиной к стене, ещё долго сидела, слушая,

как женщина гремит за стенкой посудой, и прикидывая, не смотаться ли мне через то окно, что выходит на огород с лужайкой. В болото, ясное дело, соваться не стоило, оставался лес - угрюмый и неприветливый, с огромными елями и густыми тёмными кустами, в которых терялась примеченная мной из окна тропинка. Да и куда мне идти-то? Просто бежать от этой женщины с неработающим околистом? и ещё кого-то, потому что она сказала "мы" - "Мы тебя не обидим". Бежать, чтобы они не успели сдать меня обратно в детдом! Если я снова попаду в детдом, то с такими штуками, что я видела в зеркало... а главное, с мёртвым околистом!
– мне точно кранты!.. Но бродить одной по лесу - сколько я продержусь? Охотиться меня не учили, готовить еду тоже. Конечно, я читала книжки и про природу и про многое ещё, но всё это была лишь теория, а на практике...

На практике эйфория от удачного побега из детдома, гнавшая меня через лес, под ливнем, молниям навстречу, давно уже растаяла, лес сейчас казался мрачным, непроходимым и полным злых диких зверей, к тому же босые ноги уже начали мёрзнуть, а из кухни так вкусно запахло мясом с картошкой и свежими овощами...

Сглотнув наполнившую рот слюну, я вылезла из-под кровати. Полотенце размоталось и, упав с головы, так и оставшись валяться на полу. Носки, от которых я так опрометчиво отмахнулась, к счастью, всё так же лежали на стуле. Тёплые, мягкие, шерстяные. Надев их, я потопала в кухню.

* * *

После обеда, когда я уже успел прочесть первую из записей Яны Корочкиной, в дверь постучали. В комнате никого, кроме меня, не было: Жбан работал программистом и с утра до вечера возился с компьютерами в машинном зале, Патоген трудился в одной из лабораторий, а Белов, после того, как я вернулся от Веселовского с ноутбуком, тоже куда-то свалил. Одному мне пока не нашлось никаких драконьих поручений, так что я сидел и читал текст с флешки.

– Войдите!

– Привет!
– Это оказалась Ленка.

Я захлопнул ноутбук и встал ей навстречу.

– Привет, рад, что ты пришла!

– Ну, я же обещала ещё зайти, ну и вот, выдалось свободное время...
– улыбнулась Ленка.

– Проходи, располагайся.

– А может, лучше прогуляемся?
– предложила она, бросив быстрый взгляд на кровать Жбана, и я понял, что тогда, на похоронах Яны, не ошибся, предположив между Ленкой и этим нулом отношения.

– Ладно, давай.

Мы вышли из комнаты.

– Куда пойдём?
– спросил я, захлопывая дверь.

– Знаешь, тут наши новую выставку картин устроили, можно глянуть.

– Наши - это кто? Нулы?

– Ну, я...
– Ленка смутилась.
– Оно само как-то вырвалось, я не имела в виду, что остальные на базе - не наши, чёрт, не знаю, но, в общем, да - это выставка картин нулов.

– Они и правда художники?

– А что тебя так удивляет?
– брови Ленки взметнулись вверх.

– Да я... просто я думал, что оплотовцам совсем не до этого...

– А-а-а, ну да, я и забыла!
– усмехнулась Ленка.
– Ты ж совсем недавно стал потенциаром-то, поэтому и не понял ещё.