Носители искры

Моисеева Ольга Юрьевна

"Второе пришествие", чем бы оно ни было, изменило людей, но не так, как планировал Тот, Кто нас создал. И Господь - настоящий Господь - вовсе не бросил нас в беде: его всегдашний и верный инструмент - природа тут же начал действовать, изобретая способы устранить вредоносное изменение. Нет, настоящий Господь вовсе не против эволюции, но только если она идёт в природном, а не насаженном кем-то извне направлении. И тот, кто насадил нам эти околисты, заставив поверить, что они - органы Божьи, всё равно потерпит сокрушительное поражение!..

Версий о том, что вызвало "Армагеддон", существует масса, но какая из них верная, судить не берусь: окли позаботились об уничтожении всей достоверной информации, заменив её красивой, но явно выдуманной историей грандиозной битвы Добра со Злом,

итогом которой явилось "Второе Пришествие Господа", раздавшего всем новые "органы" - околисты.

На деле же "Армагеддон", скорее всего, заключался в том, чтобы перебить всех, кто по каким-то причинам мог или побороть или просто не принять околист. Старый Кибер говорит, что даже во времена самых жутких и обширных эпидемий всегда находились люди, обладавшие иммунитетом от новой смертоносной заразы, иначе человечество давно бы уже вымерло ещё в древние века, когда лечить вообще ничего не умели. Так что откуда бы ни взялись эти паразиты - околисты - всегда обнаружится кто-то, к кому паразит присосаться не в состоянии. Так что я думаю, вот именно таких людей, обладавших иммунитетом от околистов, и истребили тогда, во время "Армагеддона", объявив их пособниками дьявола.

Однако это привело лишь к отсрочке неизбежного - отсрочке, конечно, не краткой, а весьма длительной, что уж тут говорить, но всё ж не вечной! Так что два поколения спустя среди окли на свет стали появляться те, кто мог противостоять вторжению на природном, генетическом уровне.

Первые мутации были направлены на простое подавление околиста, и поначалу это принесло свои плоды - люди, очнувшись от навязанного "Божьим органом" мировосприятия, сбегали в леса, горы или заброшенные деревни, подальше от окли - благо после "Армагеддона", резко сократившего население, глухих мест везде было навалом. Вот эти первые потенциары и основали маленькие общины, в дальнейшем переросшие в то, что сейчас мы называем "Оплотом".

Но, понятное дело, долго окли не могли не замечать того, что происходит, и вскоре потенциары были обнаружены, схвачены, объявлены одержимыми дьяволом и подвергнуты изучению. Так появились первые Цодузы с лечебницами, откуда быстро разошлось это дурацкое враньё про атаки бесов, с помощью которых дьявол вновь пытается уморить человечество.

А позже, когда потенциаров, с точки зрения окли, развелось чересчур много, эти твари вдруг научились светить глазами, как будто у них в башке прожектор вместо мозгов, и придумали еженедельные ритуалы Единения, где мутантов, у которых околист не работал, стало легко отследить. Думаю, окли с удовольствием светились бы каждый день, если бы не бешеный расход энергии, заметно истощающий организм во время Единения, так что это у них не выходит. Зато они приноровились выращивать и воспитывать ловчих - фактически собак-ищеек, способных эффективно рыскать в поисках "атакованных", догонять и обезвреживать "бесов". Так что видишь, как получается: эволюционируем мы, подтягиваются и окли - это война! Она идёт давно и длится десятилетиями, но победа будет за нами! Я, к сожалению, этой победы не увижу, зато ты - читающая мои строки химера - будешь тем, кто её принесёт.

Да, будешь, я это знаю, и ты должен мне верить, потому что так хочет Бог - настоящий Бог! Именно он сделал меня такой, какая я есть, и это вовсе не фантазии и не голословное заявление. В том, что случилось со мной в детстве, Бог принял самое непосредственное участие. Сейчас объясню.

О жизни в деревне у меня не осталось почти никаких воспоминаний, потому что совсем маленькой я попала в лечебницу Цодуза, куда, скорее всего, предки сами же меня и сдали, когда выяснилось про мои проблемы с околистом. В лечебнице меня долго пользовали в роли подопытной свинки - тогда ещё не было такого массового появления потенциаров, так что каждый экземпляр был на счету и со всех сторон изучался. Изобретались способы привести мой околист в норму и, видимо, периодически у этих искроведов что-то получалось - или же им казалось, что получается, - во всяком случае, я помню долгие периоды по несколько лет, когда просто жила в детском доме вместе с другими детьми и никто меня почти не трогал. Однако домой я не вернулась и родителей

больше не видела - не знаю, что с ними стало, - выяснять это потом, когда я уже оказалась в "Оплоте", было ни к чему, только подвергать себя и их лишнему риску - да и зачем, если я их даже не помню?

Зато я отлично помню детдом, где жила до десяти лет, периодически оказываясь то на операционном столе, то в лаборатории, облучённая чёрт знает чем и до синевы истыканная иголками... В общем, в конце концов мне так это всё надоело, что я умудрилась сбежать. Сделала я это во время внезапного обострения, засечь которое врачи-искроведы ещё не успели. Тебе ли, химере, не знать, насколько лучше начинаешь соображать и как быстро меняется взгляд на вещи, когда околист больше не отравляет организм гормонами "счастья", а сигналы по ЦНС передаются без контроля этих проросших в извилины чёртовых щупалец!

У меня это было уже не первый раз, так что я не растерялась и, забравшись в контейнер с грязным бельём, благополучно укатила в прачечную за пределы детдома, а уж оттуда, не теряя времени, рванула подальше в лес.

Бог начал мне помогать сразу же. Как только я выбежала из прачечной, полил дождь, смывая все следы и затрудняя видимость. А мне... мне эта вода с неба только придавала сил, остужая разгорячённое и бегом и побегом тело. Я летела сквозь водные струи, как птица сквозь потоки воздуха, и не было в тот момент ничего для меня лучшего, чем ливень! Я купалась в нём, смывая с себя грязь, налипшую за десять лет бессмысленного кувыркания по тюрьмам, замаскированным под детдомом и районный Цодуз с чёртовой лечебницей. Дождь лил и лил, а я бежала и хотела ещё: и сильнее, и больше, и чище...

И тогда грянул гром.

Я остановилась и посмотрела наверх, вода заливала мне глаза, но я всё равно видела молнии: ветвистые, яркие, роскошные - в миллионы, нет, миллиарды раз ярче этих глупых щупалец, нагло захвативших мой мозг безо всякого на то позволения. Мне захотелось увидеть молнии целиком - от туч и до земли, но мешали деревья, и я снова побежала вперёд, от одного просвета к другому, дальше и дальше, пока лес вдруг не остался позади.

Я стояла на открытом поле и, глотая дождь, вдыхала пропитанный электричеством воздух. Удары грома здесь следовали сразу за молнией и были такими оглушительными, что, казалось, мои барабанные перепонки лопнут так же, как тёмный купол неба. А потом ослепительный зигзаг в очередной раз распорол пространство и острый, с зазубренными краями, клинок молнии вошёл мне прямо в голову.

Больше про тот день я ничего не помню, очнулась только на следующий, в чьём-то доме. Открыла глаза и увидела, что лежу в чистой комнате, в деревянной избушке, и сразу почувствовала, что хозяев нет - видно, вышли куда-то. Я встала и поняла, что чувствую себя необычайно странно: так, словно всю кожу потеряла, но мне от этого не больно, просто немного холодно. Я осмотрела своё тело и не нашла никаких повреждений - удивительно, учитывая, что меня прошило молнией. Одежды, кроме трусов, на мне не было, но на стуле, рядом с кроватью, висело простенькое бежевое платье и лежали красные шерстяные носки. Надев платье - оно оказалось мне длинновато и велико, я отодвинула занавеску и выглянула в окно. Избушка стояла в каком-то дико глухом месте: справа, среди мокрых кочек, торчали сухие стволы деревьев - похоже, там простиралось болото, а слева и впереди сплошной стеной стоял лес. Возле дома были разбиты грядки, на которых явно росло что-то культурное, за огородом раскинулась ухоженная лужайка, чуть поодаль стоял сарай, а рядом дровница, от которой вилась уходившая в лес тропинка.

Я вернула занавеску на место, вышла из комнаты и попала в помещение, служившее прихожей, ванной и кухней одновременно. Водопровода тут не было, зато в углу висел старинный умывальник над тазом и зеркало, посмотрев в которое, я, вскрикнув, буквально остолбенела, не в силах поверить в то, что вижу.

Во-первых, глаза! До удара молнии они были у меня светлыми, серо-голубыми, а теперь радужки сделались словно у чудища из ночного кошмара: укрупнились и занимали почти весь глаз. А цвет! Цвет тоже изменился - он стал чёрным! Абсолютно чёрным, как небо в безлунную ночь! Но это ещё не всё!