Норби

Валентинов Андрей

Антек мало что понял, да и не особо старался. Кажется, фройляйн Фогель космос не понравился. Жаль! Сам он глядел, не отрываясь, впитывая зрачками звездный огонь. Что бы ни случилось дальше, он это видел. Видел, видел, видел! Эх, если бы еще Маре показать!..

Внезапно вернулась тяжесть, сразу резким рывком. «Такси» вздрогнуло, пол ушел вниз.

– Впереди что-то есть, – молвил господин Бенар, взглянув на светящийся экран. – Странно.

9

Я представил, что нам навстречу мчит

на полной скорости точно такое «такси», только с крупнокалиберным пулеметом. Два ковбоя посреди черной прерии. «Ты, кажется, плюнул в мою сторону, Джо Хантер?» Страх остался где-то внизу, в фиолетовой стратосфере. Антек, странный парень, определенно в телячьем восторге, Фогель расстроилась (с чего бы?), колобок. Что ему сделается, колобку? А вот я занимался полезным делом – ловил собственную мысль за узкий, скользкий хвост. Что-то мы делаем не так, в чем-то крупно ошибаемся.

– Whoa! – послышалось сзади. Кажется, поляк и вправду впечатлился. Вначале я не понял, но потом заметил справа огромную черную тень. Ковбой оказался весьма габаритным. Но двигатели работали не зря, на курсах мы явно расходились, и я встречного проигнорировал. Мало ли что летает вокруг старушки-Земли? Главное – не нам в лоб.

А мы действительно ошибаемся, и немцы, и французы, и премудрый Адди-барон, и само собой, наши доморощенные мудрецы. Встретились две планеты – фиолетовая Аргентина и голубая, в белесых пятнах, Земля (иллюминатор слева). И что мы делаем? Подбираем за ними крохи, склевываем, словно глупая курица. Ранцы, летательные аппараты, подземные бомбы.

– Что это? – негромко ахнула Фогель, явно забыв об извращенце-Бодлере.

Я посмотрел направо.

Свет солнца отогнал тень. Там, где только что клубилась чернота, проступил неровный скальный гребень. Под ним – обрыв, словно твердь с размаха рассекли тяжелым тесаком. На миг почудилось, будто на рваной поверхности видны жилы застывшего металла. Это продолжалось недолго, взгляд лишь скользнул, цепляясь за выступы и трещины – и все вновь покрыла тьма. Осколок неведомого исчезал среди равнодушных звезд. [55]

55

Алексей Николаевич Толстой. «Аэлита».

– Наши такое встречали, – не слишком уверенно заметил Жак Бенар. – Возможно, в Солнечной системе существовала еще одна планета, это – ее обломок.

Фогель обернулась, провожая взглядом уходящую тень, а я, наконец, пойм ал-таки главное. Встречали! Клементийцы вышли в космос, поэтому они и прилетели к нам, а не мы к ним. Летчики рассказывают, что в воздушном бою высота – чуть ли не главное преимущество. Надо брать не только их оружие и технологии, важно перехватить стратегию. Космос! Сейчас мы свалимся на Британию сверху, и никакие их «Харрикейны» нам не помеха. Нужны ракеты, нужны воздушные корабли, мы должны сами выйти в космос! И не через полвека, а прямо сейчас. Это не менее важно, чем обогащенный уран.

Если из него все-таки слепят супер-бомбу, ее надо влепить точно в цель. Самолет можно перехватить. А ракету? Из-за облаков, внезапно, как снег на голову. Как Смерть на голову.

Я отогнал миражи и вновь поглядел на холодные безмолвные звезды. Вот оно! Космическое измерение, пока еще недоступное землянам. Кто первым им овладеет, тот победит. А что у нас есть? Национальный консультативный комитет по воздухоплаванию, энтузиасты, запускающие в год по самодельной ракете. Мало, мало! Но мы – страна эмигрантов, мы – «Мейфлауэр», у нас живет сотня национальностей, пусть будет и сто первая – клементийцы.

А я еще морщился, когда колобок требовал себе преференций! В состав Штатов следует включить еще один, и называться он будет – Новый Тауред!

– Спуск! – не без радости в голосе объявил профессор, и я лишь кивнул в ответ. Все идет правильно, надо лишь добраться до Вашингтона, войти в кабинет ФДР и убеждать, убеждать. Убедить!

Звезды исчезли, впереди – белые облака на фоне прозрачной синевы. Мы – тоже «Мейфлауэр», мы прокладываем путь.

* * *

Когда дышать стало легче, а небо начало приобретать привычный цвет, я оторвал голову от сиденья и облегченно вздохнул. Перегрузки вещь неприятная, но можно перетерпеть. Кажется, все в порядке, боевой экипаж жив и здоров, вот только колобок.

Я видел только его спину, но и этого хватило. С профессором определенно что-то не так, ерзает, сутулится, дергает плечами. Интересно, что там на его экране? Тяжесть давила, но я все-таки попытался привстать, насколько позволяли ремни. Увидел, однако ничего не понял. Линии, какие-то точки. Стоп! Раньше точка была только одна!..

– Засекли, – тусклым голосом проговорил профессор, и я понял, что замечтался. Не помогло! Пусть и внезапно, пусть и снегом на голову. Клементийцы летают в космос не первый год.

Резко загудел зуммер, Жак Бенар обернулся. Белое, словно мел лицо, пустые глаза.

– Они перехватили управление. Могу перейти на ручное, но тогда. Тогда нас собьют! Уничтожат!..

Я поглядел на Фогель. Глаза прищурены, сжаты губы. Никакого Бодлера, рядом со мной снова Мухоловка.

– Анна! – шепнул я.

Она ответила почти сразу, не думая.

– Примем бой на земле.

Я кивнул, соглашаясь. В небе «такси» беззащитно.

– Без паники, профессор. Главное, не спровоцируйте, не дайте нас сбить. Здесь есть радиопередатчик?

Блокнот и автоматическую ручку я всегда ношу с собой.

Бенар начал возиться с кнопками и переключателями, а я стал вспоминать нужные цифры. Главное, чтобы поняли от кого, остальное можно и открытым текстом.

– Вот они! – выдохнул Антек.

На миг я отвлекся, чтобы увидеть мелькнувший среди синевы черный хищный силуэт. «Они» – значит, «он» не один, но я не стал всматриваться и вновь уткнулся в блокнот. Волна, позывные. Текст? «Атакованы над Британией, прошу вмешаться». Коротко и ясно.