Ночной рейд
Шрифт:
На пороге комнаты для завтраков появилась жена Вийона. Хорошенькая женщина с темными волосами и голубыми глазами.
— Тебе звонят по телефону в кабинете, — сказала она.
Он вошел в кабинет, закрыл дверь и снял трубку.
— Вийон слушает.
— Начальник отдела полиции Маккомб, сэр, — прозвучал голос, глубину которого можно сравнить только с угольной шахтой. — Надеюсь, не помешал вашему завтраку.
— Совсем нет, — солгал Вийон. — Вы отвечаете за архивные документы Королевской конной полиции?
— Да, сэр, — ответил Маккомб. — Том на Макса
— Необязательно, — сказал Вийон. — Прошу сообщить мне основные данные по телефону.
— Он очень объемистый, — сопротивлялся Маккомб.
— Постарайтесь уложиться в пять минут.
Вийон улыбнулся сам себе. Он почти мог представить состояние ума Маккомба. Семейный человек, раздраженный до крайности тем, что вынужден покинуть уютную постель и теплую жену, не может отоспаться в воскресенье и должен рыться в старых пыльных архивах, чтобы удовлетворить внезапный каприз министра.
— Этим страницам уже более ста лет, они написаны от руки, но я постараюсь разобраться. Ну, посмотрим. Почти ничего нет о жизни Рубека в самом начале. Нет даты рождения. Числится сиротой. Первая официальная запись относится к двенадцати годам. Его привели к местному констеблю за убийство цыплят.
— Цыплят?
— Отрезал им головы ножницами для проволоки. Нанес огромный ущерб фермеру, у которого уничтожил целое поголовье. Затем он перебрался в следующий город и перешел на лошадей. Успел перерезать глотки у половины табуна, прежде чем его схватили.
— Малолетний психопат, жаждущий крови.
— Люди считали его просто деревенским идиотом, как было принято в прежние времена, — сказал Маккомб. — Термин «психическая мотивация» отсутствовал у них в словарях. Они не могли понять, что следующим шагом мальчишки, который убивал животных ради развлечения, будет убийство людей. Рубека приговорили к двум годам тюремного заключения, но, учитывая возраст, — ему было четырнадцать, — разрешили жить с констеблем, отрабатывая положенный срок в качестве садовника и домашнего мальчика на побегушках. Вскоре после окончания этого срока народ из ближайших окрестностей стал находить тела бродяг и пьяных, которые были задушены.
— Где всё это происходило?
— В радиусе пятидесяти миль от современного города Мусс-Джо, Альберта.
— Конечно, Рубека арестовали как главного подозреваемого?
— Полиция тогда не работала так быстро, как сейчас, — сказал Маккомб. — К тому времени, как Рубека связали с этими преступлениями, он уже был в девственных лесах северо-западной территории. Не появлялся вплоть до восстания Риэла в тысяча восемьсот восемьдесят пятом.
— Восстание потомков французских торговцев и индейцев, — сказал Вийон, вспоминая историю.
— Их называли метисами. Лидером был Льюис Риэл. Рубек присоединился к вооруженным силам Риэла и прославился в канадской легенде как наш самый эффективный киллер.
— А что сказано о времени его исчезновения?
— Через шесть лет, — ответил Маккомб. — Не зарегистрировано никаких сведений. Была
— Схема?
— Да, все жертвы погибли в результате травм, нанесенные в области горла, — сказал Маккомб. — В основном путем удушения. Рубек не использовал нож. Поднятая суета вскоре затихла. У людей в те дни была другая мораль. Они рассматривали человека, устранявшего нежелательных людей, как общественного благотворителя.
— Я вспоминаю, что он стал легендой, убив несколько полицейских во время восстания Риэла.
— Если точно, то тринадцать.
— Должно быть, Рубек был очень сильным человеком.
— Вовсе нет, — ответил Маккомб. — Он был тщедушного телосложения и довольно больным. Доктор, осматривавший его перед казнью, утверждал, что Рубек умирал от чахотки, сейчас мы называем это заболевание туберкулезом.
— Разве возможно, чтобы такой слабый человек мог справиться с мужчинами, обученными рукопашному бою? — спросил Вийон.
— У Рубека была удавка, сделанная из сыромятной кожи, чуть толще проволоки. Страшное оружие, которое наполовину перерезало горло жертвы. Он нападал неожиданно, обычно во сне. Вы заслужили высокую репутацию в кругах бодибилдинга, господин Вийон, но осмелюсь сказать, что даже ваша жена может задушить вас с помощью удавки Рубека ночью в постели.
— Вы говорите так, будто удавка существует до сих пор.
— Она существует, — сказал Маккомб. — Она выставлена на всеобщее обозрение в криминальном отделе музея Королевской конной полиции, если желаете посмотреть на нее. Как и некоторые другие серийные убийцы, которые ухаживали за любимым орудием убийства, Рубек холил и лелеял свою удавку. Ручные деревянные захваты, которые прикреплены к узкой кожаной полоске, искусно вырезаны в форме волка. Это действительно образец мастерского исполнения.
— Возможно, я взгляну на нее, как только мне позволит график, — с энтузиазмом сказал Вийон.
На мгновение он задумался, пытаясь осмыслить инструкции, которые Даниэла получила от Сарве в больнице. Серия зашифрованных загадок. Вийон продолжил обсуждение с другой точки зрения.
— Если вам пришлось бы описывать дело Рубека, как бы вы изложили его в одном предложении?
— Не понял, что вы хотите, — сказал Маккомб.
— Хорошо, скажем по-другому. Кем был Макс Рубек?
Несколько мгновений стояла полная тишина. Вийон почти слышал, как тяжело вращаются шарики в голове Маккомба. Наконец полицейский сказал.
— Думаю, вы можете назвать его маньяком-убийцей, чей любимый прием — удушение.
Вийон весь напрягся, затем расслабился.
— Спасибо, начальник-суперинтендант.
— Что-нибудь еще…
— Нет, вы сделали мне одолжение, я благодарен вам.
Вийон медленно положил телефонную трубку. Уставился в пространство, представляя себе, как больной человек затягивает удавку. Застывшее выражение непонимания на лице жертвы. Последний взгляд перед тем, как выкатившиеся глаза перестают видеть.