Ночной гость
Шрифт:
Им приходилось пригибаться и бежать чуть ли не на четвереньках, ибо выше жар была просто невыносимым. Джулиан держался за маленькую ручку, которая вела его по извилистому пути назад к внешней стене.
– Сюда! Сюда! – послышался сдавленный крик, и Джулиан врезался в стену в конце коридора. Там была еще одна дверь, точно в таком же месте, как и наверху. Они ввалились в комнату, Джулиан поставил свою ношу и бросился к окну. Безуспешно подергав заевшую задвижку, он упростил дело, разбив стекло локтем.
В тот же миг прохладный воздух с улицы ворвался в комнату,
Джулиан потянулся к самой высокой Девочке, но она отступила и подтолкнула в его руки младшую. Перебросив визжавшую девочку через подоконник, он свесил ее как можно ниже. Все равно оставалось еще футов двадцать пять до вытянутых рук внизу, но выбора не было. Он отпустил. Один крупный парень поймал ее, но для этого ему пришлось упасть на колени.
Повернувшись, он потянул к себе еще одну девочку и отправил ее к ожидавшим внизу. И еще одну. И тут он скорее почувствовал, нежели услышал грохот. Грохот все усиливался. Джулиан устремил покрасневшие глаза на последнюю девочку.
– Огонь? – прохрипел он и был ошеломлен, когда она широко улыбнулась.
– Нет, милорд! Дождь! – Сипло крича, она указывала ему за спину. И, правда. Небеса разверзлись, и плотная стена дождя обрушилась на землю. Смеясь от облегчения, Джулиан схватил девочку и покружил, прежде чем бросить ее ликующим мужчинам внизу.
Иззи с облегчением вдохнула, когда они с Лиззи вырвались на чистый ночной воздух. Оглянувшись через плечо, когда выпускала кобылу за ворота, она увидела красное мерцание пламени в окне чердака конюшни. Огонь теперь быстро распространится по конюшне, пожирая деревянный остов строения и солому, сложенную внутри.
Ее спасательная операция скоро станет слишком рискованной. Нет времени выводить всех. При том, что Иззи очень любила лошадей, она не могла подвергать опасности собственную жизнь и жизнь ребенка. Прикусив губу, она прислушалась к усиливавшемуся испуганному ржанию лошадей, оставшихся внутри. Скоро с ними невозможно будет справиться.
Слезы подступили к ее покрасневшим глазам, пока она взвешивала все «за» и «против», приложив ладонь к животу. Еще одна ходка. Просто чтобы открыть двери стойл и дать бедным животным шанс. Это единственное, что она может сделать. Дать им шанс остаться в живых.
Решительно шагнув в конюшню, Иззи зажала рот и нос халатом, чтобы хоть немного воспрепятствовать проникновению в легкие дыма, который начал просачиваться сквозь нижний уровень здания. Когда она подошла к занятым стойлам, лошади немного успокоились от знакомого звука ее голоса.
В душе она благословила свое стремление подружиться с ними за эти последние недели, ибо теперь они доверяли ей. Когда рука ее коснулась первой закрытой задвижки, она быстро подняла ее и широко распахнула двойные двери.
Следующее стойло, и еще одна лошадь умчалась в ночь. Еще одна и еще, до тех пор, пока не осталась всего одна. Иззи видела бледное
Это была белая кобыла, которую Джулиан приобрел всего несколько дней назад. Хотя кобыла ее не знала, Иззи заговорила с ней тихим и мягким голосом, несмотря на частый кашель. Дым мрачно клубился над головой, и в тусклом свете было видно, как он сгущается.
Кобыла пронзительно заржала. Она совсем не успокоилась, лишь еще неистовее бросилась на деревянную перегородку. Иззи отступила назад, когда дверь стойла сотряслась от удара обезумевшего животного.
Это слишком опасно. Иззи повернулась и начала пробираться обратно в темноте. Хотя сердце у нее болело за обреченную кобылу, спасти ее не было возможности. Открыть дверь стойла перед обезумевшим животным – значит подвергнуть опасности…
Перегородка с треском разлетелась. В тот же миг Иззи бросилась в сторону, но недостаточно быстро. Пронесшаяся мимо кобыла задела ее плечо и швырнула о крепкий столб. Она сильно ударилась головой, голова закружилась. Она должна выбраться, она должна…
Пальцы, цеплявшиеся на шершавое дерево, ослабели, Иззи соскользнула вниз по столбу и упала на пол.
Спуститься самому со второго этажа оказалось труднее, ибо каменная резьба была скользкой от намокшего от дождя птичьего помета, но Джулиан ничего не замечал в своем ликовании. Когда руки его, в конце концов, соскользнули, и он упал с высоты в десять футов и свалился в грязь, то лишь перекатился на спину и испустил торжествующий вопль.
Несколько улыбающихся мужчин подняли его на ноги, хлопая в тщетной попытке отряхнуть от грязи. Один молодой парень, крепкий как дуб, обхватил Джулиана руками, закричав: «Вы спасли мою сестру, милорд». Джулиан высвободился, похлопав плачущего от радости парня по плечу, и велел ему позаботиться о девочке.
Джулиан наблюдал, как люди Дарингема, его люди, собираются вокруг четырех плачущих от счастья семей. И старые, и молодые, открыто выражали свой страх и облегчение. Впервые он увидел в них не только часть своего наследства, не только долг перед братом, но и людей.
Таких же людей, как он, Иззи, Мэнни и Эрик. Друзья и семьи, сообщество, которое объединилось, чтобы спасти своих. И судя по теплым улыбкам и сердечным похлопываниям по спине, он для них тоже, очевидно, пересек какую-то черту.
– Вы то, что надо, ваша милость. Никогда не думал, что увижу, как владелец Дарингема будет рисковать собой, чтобы спасти крестьянских детей. – Старик, стоявший рядом с ним, задумчиво потер подбородок. – Ваш брат… он был бы рядом с вами там, в огне. Он тоже был то, что надо, да.
Джулиан застыл, вновь оживив в памяти свое твердое убеждение в том, что люди Дарингема считают его недостаточно подходящим в сравнении с братом. Он отвернулся от семей, чтобы внимательно посмотреть на старого крестьянина. В лице старика он не увидел никаких признаков того, что он менее достойный хозяин, чем его покойный брат. Не увидел ничего в мокром от дождя лице, кроме сдержанного восхищения и уважения, которые, он знал, завоеваны не титулом.