Ночной гость
Шрифт:
– В доме еще есть люди, – грубо сказал он и отвернулся. – Сначала они…
Иззи смотрела, как он уходит, понимая, чего ему это стоит. Он, разумеется, прав. Слуги и дом больше нуждаются в нем. Но ей невыносимо было видеть, что он вынужден делать этот выбор. Она знает, что значат для него лошади; когда-то он сказал ей, что они единственная часть его жизни, которую он может назвать по-настоящему своей.
Оглядываясь по сторонам, Иззи искала кого-нибудь, кто не занят. Никого. Из всех людей, наводняющих двор, она единственная, кто не был определен для какой-нибудь
На бегу, стащив с себя пояс халата, Иззи бросилась к воротам конюшни и потянула одну створку. Она оказалась очень тяжелой, но ей все же удалось ее открыть. Внутри было лишь немного дымно, но лошади уже были перепуганы.
Подойдя вначале к стойлу Тристана, поскольку он был самым ценным и самым дорогим сердцу Джулиана, Иззи успокаивающе позвала его, прежде чем открыть верхнюю половину двойной двери. Он вскинул голову – глаза широко открытые, обезумевшие от страха.
– Ш-ш. И не стыдно тебе, такому большому? – мягко пробормотала Иззи. – Будь я такой большой, как ты, ничего не боялась бы. – Она бормотала еще какую-то чепуху до тех пор, пока Тристан не опустил голову достаточно низко, чтобы продеть пояс через недоуздок, который был на нем. Она надеялась, что недоуздки есть у всех лошадей. Мягко потянув за привязь, она движением плеч сбросила халат вначале с одного плеча, затем с другого, после чего накинула ткань ему на глаза. Он сразу же успокоился, лишь подрагивание мышц выдавало его возбуждение.
Толкнув бедром задвижку нижней половины двери, Иззи ногой распахнула ее и вывела Тристана на конюшенный двор. Здесь его нельзя оставлять. Истории о лошадях, забегающих обратно в горящие стойла, промелькнули у нее в голове. Она, конечно, надеялась, что у него хватит ума не делать этого, но не могла рассчитывать, что все лошади окажутся достаточно умными.
Огороженные пастбища слишком далеко, ей ни за что не успеть отвести их всех туда. Лучше просто отпустить их. Быстро поведя с готовностью идущего за ней коня, она вывела его через ворота в открытое поле. Сняв халат с глаз жеребца, и отцепив пояс, она звонко шлепнула его по здоровому заду и отправила его, испуганно заржавшего, в ночь.
Обернувшись, она увидела, что крыша конюшни дымится сильнее. Надо поспешить.
Джулиан пробирался по наполненному удушающим дымом коридору третьего этажа. Коридор был узким и темным, а свет от его фонаря не мог пробиться сквозь плотный слой дыма. Он пытался придерживаться своего чувства направления, продвигаясь по бессмысленно петляющему коридору. Он понятия не имел, что помещение для слуг такое неудобное. Краем сознания он сделал мысленную пометку переделать его, когда крыло будет восстанавливаться после пожара. Сейчас же его главной заботой были девочки, находившиеся в одной из комнат.
Он распахивал каждую дверь, мимо которой проходил, и кричал в темноту. Продвижение было медленным, но он должен был обнаружить оказавшихся в ловушке детей. Дым сгущался, разъедая глаза и забиваясь в легкие. Мокрая ткань,
Коридор закончился так неожиданно, что Джулиан едва не ударился о стену. Глаза у него слезились, он увидел, что осталась только одна дверь. Он ворвался в комнату, но там никого не было.
О Боже, нет!
Он не успеет найти их. Будет уже слишком поздно. Джулиан медленно поворачивался кругом, освещая фонарем комнату. Четыре смятые кровати, стойка с тазом для умывания и кувшином и открытое окно.
Вот что здесь по-другому. В комнате было прохладнее и почти не было дыма, за исключением того, который он впустил из коридора.
Джулиан быстро закрыл дверь, стащив влажную тряпку с лица, и набрал полные легкие воздуха, но глаза по-прежнему слезились, на этот раз от скорби. Дети, очевидно, пытались убежать, но не смогли.
О Боже, как же он теперь будет с этим жить?
– Милорд?
Тоненький голосок у его ног заставил его сердце подскочить к горлу, и он не мог произнести ни звука, когда увидел внизу четыре маленькие фигурки, вылезающие из-под кроватей. Они подбежали к нему, и он подхватил их, онемев от облегчения. Он крепко обнял их, затем отстранил. Сейчас нет времени ни на что, кроме действий. Опасность еще не миновала.
Сдернув простыню с ближайшей койки, он быстро разорвал ее на куски.
– Смочи это! А вы, остальные, обуйтесь, чтобы защитить ноги. – Он не может нести их, им придется пробираться по ужасной жаре.
Будь это второй этаж, он попытался бы спустить их из окна, но с такой высоты невозможно, слишком велик риск. Но может быть, им удастся добраться до второго этажа.
Пока девочки всовывали ноги в башмаки и прилаживали влажные маски, он подбежал к окну. Высунувшись наружу, он кричал до тех пор, пока кто-то снизу не ответил.
– Оставайся там, – приказал он, – и позови кого-нибудь на помощь. Мы попробуем добраться до второго этажа.
Подхватив на руки самую маленькую девочку, которой было не больше десяти, он натянул влажную тряпку на лицо и открыл дверь в коридор. Огонь усилился, и жар опалил им кожу.
Одна из девочек вскрикнула и попыталась забежать обратно в комнату, но старшая схватила ее за волосы и потащила вперед. Джулиан бросил на нее одобрительный взгляд, и ее покрасневшие глаза прищурились от улыбки.
Ему не стоит беспокоиться о поисках обратной дороги, ибо дети наверняка найдут ее и в темноте.
Самая высокая девочка уверенно продвигалась в густом дыму.
Они шли кружным путем, сворачивая то здесь, то там, пока не подошли к узкой лестнице. Потом спустились вниз, в еще один полный дыма коридор. Джулиан надеялся, что его план удастся, ибо второго шанса не представится.
Первый этаж был охвачен огнем. Джулиан ощущал жар пола. Лишь тот факт, что здание старое, выстроенное из камня, и довольно неприступное, удерживало огонь от быстрого распространения вверх. Скоро, однако, он прорвется выше, и тот воздух, который у них еще есть, исчезнет, поглощенный жадным пламенем.