Ночное солнце
Шрифт:
«Сереж, набери завтра, как будет удобно»
Если честно, она сама не вполне понимала, о какой конкретно помощи хочет его просить, — в голове мешалось «мусорное», как это обозначил доктор, расследование и вполне оправданные опасения относительно «чудо-женщины», к которой она, все еще сомневаясь, хотела пристроить Аньку на прием.
«Утро вечера мудренее», — выдохнула Самоварова, и, прежде чем набрать код и зайти в подъезд, достала из кармана плаща небольшой флакончик винтажных, подаренных
Доктор терпеть не мог, когда от нее «разило табаком».
13
Инфанта плохо помнила, что они ели на ужин.
Так же она плохо помнила, как добралась ночью до дома. В ее голове одной длинной, непрекращающейся нотой тянулось послевкусие их поцелуя.
Ну как, как это было?!
Они вышли из ресторанчика, он проводил ее до машины, сказал, что уже вызвал по приложению такси.
В октябрьском холодке, подсвеченном уличными фонарями и неоновыми вывесками соседних заведений, он неожиданно взял ее за лицо и, прежде чем приблизить свое, целую вечность смотрел на него, будто на редкую картину.
Совсем не так отстраненно, как смотрел на то полотно с одинокой вороной. Он вглядывался так глубоко, будто пытался через бледную кожу лица подцепить на крючок ее душу.
А потом прильнул своими жадными красивыми губами к ее послушному рту. И лодка, заблудившаяся во тьме неизвестной реки, качнулась, накренилась, начала заполняться тягучей водой…
Целиком отдавшись наваждению, они сумели попрать пространство и время, сумели выдернуть из вечности осколок потерянного, без слов и мыслей, рая, в котором не было ничего, кроме слияния двух начал.
Его сила была нежна, ее податливость имела силу.
Когда он наконец отстранился и она приоткрыла глаза, Инфанта еще долго не могла ощутить под ногами землю.
Он приоткрыл для нее дверцу ее машины.
— Как тебя зовут?
Не успев вспомнить, на каком именно из множества красивых женских имен она остановила свой выбор по дороге в музей, Инфанта назвала настоящее.
— Я тебе позвоню?
Рассыпающимся на хрустальные осколки голосом она продиктовала ему свой номер.
Проезжая мимо Адмиралтейства, она чувствовала себя бездонным, сумеречным небом, без спросу и без сомнений пронзенным шпилем.
А ночью случилось вот что.
Жаруа, этот помоечный найденыш, обиженный ее поздним возвращением, не удосужился встретить хозяйку и отсиживался у себя в каморке. Она знала — во сколько бы ни пришла домой, слуга не засыпал до ее возвращения.
Впрочем, в этот вечер она его видеть не хотела, равно как и отвечать на падавшие в мобильный сообщения проявившего наконец активность Пети.
А ведь каких-то пару дней назад Инфанта только и делала, что ждала от этого борова любой, даже самой незначительной информации по «объекту»!
Скиллы самостоятельности за те три года, что жила с помощником,
В душевой кабине пахло хлоркой, немой слуга успел поменять почти закончившийся гель для душа на новый, ее любимый, с терпким ароматом пачулей, тапочки, подогретые электрическим полом, были теплыми, а халат — безупречно чистым.
Выйдя из душа и все еще не чувствуя устойчивости под ногами, она, как пьяная студентка, дорвавшаяся до халявного шампанского, упала на кровать.
Проваливаясь в волшебство поцелуя, Инфанта начала дремать. В какой-то момент дверь в спальню приоткрылась, и вошел Жаруа.
Поведя носом над ее постелью, он не навалился, а, как собака, напрыгнул и точным движением вошел в ее вдруг ставшее влажным лоно.
Гаденыш сделал несколько коротких движений, во время которых она успела отметить, что лоно зажило самостоятельной, почти не контролируемой разумом жизнью.
Когда он, фыркнув, скатился на бок, она, нащупав в темноте светильник на прикроватном столике, схватила его и изо всей силы ударила слугу по голове. На его счастье, светильник был не тяжелый — плетеный колпачок на ножке из легкого дешевого металла. Живя в съемном доме, Инфанта не считала нужным что-либо менять в предметах его скудного и лаконичного, приобретенного хозяевами в недорогом мебельном магазине интерьера.
От неожиданности пес громко рыкнул и, держась за голову, поспешил убраться восвояси.
Инфанта, свернувшись калачиком на маленькой луже, оставшейся от их минутного соития, испытывала два несовместимых ощущения — привычный, но в разы усилившийся гнев и спасительное освобождение от него же.
Проснувшись, она услышала за окном скрежет граблей, загребавших опавшие на участке листья.
Шелудивый пес как ни в чем не бывало занимался обычными делами.
Произошедшее ночью казалось ей бредовым сном. Встав с постели, она первым делом нашла в отдаленном уголке шкафа выкидной, самодельный, оставшийся в наследство от одного из приятелей юности нож.
Инфанта выглянула в окно и долго смотрела, как сгибалась и разгибалась над зеленой тележкой с подгнившими листьями крепкая, обтянутая старенькой рваной курткой спина Жаруа.
Покрутив нож в руках, она сунула его под матрас кровати.
14
Варвара Сергеевна встала позже обычного — в десятом часу.
Ее организм всегда был крайне чувствителен к тому, что переживала психика.
Невозможность высказать свое мнение неизменно вызывала сухой кашель, злость — неприятные ощущение в области желудка, а тяжелые мысли — головную боль и упадок давления.