Ночная
Шрифт:
Увы, все, что я могла, — это перевести вопрос и выжидательно замереть, чувствуя, как в животе сворачивается ледяной клубочек страха и предвкушения.
Наверное, подспудно я уже знала, что Раинер ответит.
– Отдельные слова я уже запомнил, — нарочито беззаботным тоном признался он. — Но если найдется учитель, дело пойдет куда быстрее.
И, не успела я осознать сказанное и растечься по подушке сладкой лужицей, как он усмехнулся, хитро сощурившись, и добавил:
– А если ее волнует, где мы будем жить, то, думаю, этот вопрос придется решать после выступления лорда Эйдена и леди Эмори на совете.
Я неуверенно улыбнулась, равно огорошенная обеими новостями. Ладно, совместное проживание — вопрос обсуждаемый, но кто вообще способен гарантировать, что участие в похищении принцессы — пусть и неосознанное и косвенное — останется безнаказанным?
То есть я-то выход видела, но…
– Ты же не станешь шантажировать королевскую семью?
Раинер поморщился.
– Конечно, нет. Зачем? На данный момент МагПро известно всего две кандидатуры, владеющие одновременно унилингвой и письменным тангаррским. Это ты и Тегиль Айвенна. Как думаешь, кого из вас двоих привлекут к переводу договора для меня?
Я захлопнула рот и добрых полминуты рассматривала его лицо, будто впервые увидела, но потом все-таки спросила:
– А обмен любезностями с Рэвеном состоялся из-за того, что ты до этого додумался?
Вряд ли лейтенант обрадовался новости о том, что спал с девицей, косвенно виновной в похищении его сестры, а теперь еще и будет вынужден ее пощадить — потому как без ее помощи единственный доступный консультант по тангаррским литаниям помашет МагПро платочком и растворится в закате. Из принципа.
– Нет, — криво усмехнулся Раинер. — Несколько раньше.
Пришлось захлопнуть рот повторно. Потому как «раньше» могло быть только непосредственно в доме у епископа Армана, когда я свалилась в обморок. Значит, Рэвен не оценил трудовой порыв и идею привлечь меня к заметанию следов, пусть она и закончилась спасением леди Эмори…
Учитывая сорванную помолвку, ситуация определенно осложнилась.
– Юнити, леди Шейли ри Паовилл еще в Нальме? — спросила я не своим голосом. — В смысле, ну, иринейские гости еще в столице?
Сестра моргнула, удивленная резкой сменой темы, но честно ответила:
– Конечно.
– Блестяще… — пробормотала я и закрыла лицо руками.
Глава 18 Будущий граф и текущие сплетни
Рэвен был не в настроении.
По новостям сплошным потоком шли сюжеты о прерванной помолвке королевских внуков и многословные извинения перед иринейскими гостями, брошенными женихами посреди приема, перемежаемые разве что срочными сообщениями из госпиталя под патронажем монаршей семьи, где восстанавливалась леди Эмори.
Когда я вошла в рабочий кабинет, голограмма как раз переключилась на первый танец лорда Эйдена с леди Тарианой ди Зиири. Невеста маркиза выглядела типичнейшей из хеллек — крепко сбитая, совершенно не аристократичная девушка с напряженной улыбкой и сложным переплетением толстых темных кос на голове. Но завораживающее зрелище роскошных хелльских волос занимало меня недолго, ровно до того момента, как на заднем плане виконт Гейб, собиравшийся присоединиться к танцу со своей невестой, резко выпрямился, не удержав на лице приличествующее случаю нейтрально-вежливое выражение, и безо всяких
– И так — уже вторые сутки, — мрачно сообщил мне Рэвен, жестом остановив передачу на моменте, когда Оберон что-то говорил опешившей леди Шейли. Из голографического портала осталась торчать нога жениха, обутая в форменный сапог. — Можно подумать, она сама хотела за меня замуж!
– А она не хотела? — недоверчиво уточнила я.
До того, как жених улепетнул, невеста выглядела вполне довольной жизнью.
– Мы познакомились где-то за четыре часа до этого, — Рэвен кивнул на свой сапог, торчащий из портала. — Как думаешь, она успела решить, хочет прожить со мной жизнь или нет?
Нет. Да и обиделась наверняка не на само бегство, а на то, как оно было обставлено. Уж на пару слов нашел бы время…
Но не захотел.
– Ты же решил, — цинично хмыкнул Оберон, наверняка подумавший о том же, и сцедил зевок в кулак. Похоже, сорванную помолвку успели обсудить во всех контекстах и смыслах, и разговор не вызывал у него никакого энтузиазма.
Рэвен раздраженно отмахнулся, не тратя время на бесполезные споры. Я тоже предпочла не развивать тему.
Да, все его дяди и тети, все сиблинги, кроме Эмори и Оберона, заключили договорные браки по велению Семейного совета Ариэни и, в общем-то, не выглядели слишком уж сожалеющими по этому поводу. Но перед глазами у братьев Гейб был совершенно другой пример — лорд Вейланд и леди Мира, поженившиеся пусть и с благословения Его Величества, но по собственному желанию. Неудивительно, что Рэвену хотелось того же.
Может быть, я была воспитана в недостаточно аристократичной традиции, но винить его за это желание я не могла.
– Радуйся, что тебя хотя бы сейчас не снимают, — посоветовала я.
Рэвен машинально потянулся к лицу и досадливо поморщился. У него фингал получился не таким обширным, как под глазом у Раинера, но радовал взгляд насыщенным темно-бордовым оттенком, скрыть который не смог бы даже самый качественный грим.
– Где этот вояка, кстати? — поинтересовался Оберон и, спохватившись, жестом предложил мне занять кресло для посетителей.
– Изучает договор, — ответила я, дисциплинированно усевшись, куда велено. — Я закончила перевод.
Оберон кротко вздохнул и покосился на брата. Рэвен поспешно соорудил на лице нейтральную гримасу, которой, по совести, следовало озаботиться двое суток назад, и заговорил таким же неестественно нейтральным тоном:
– Он изложил свою теорию по поводу магической связи между тобой и профессором Айвенна. Я полагаю, он прав. Кроме как от тебя, эту информацию на Тангарре получить было не от кого, но сама ты просто не успела бы никому ничего сказать. Раинер достиг критической отметки только утром, когда увидел нас с тобой в рекреационной зоне. Ты не покидала ее до встречи со следователями, а сразу после нее направилась в тренировочный зал. Твои сенсоры в нерабочем состоянии, целители подтвердили и даже написали заключение, чтобы ты могла заказать новые. Никаких других способов связи с внешним миром у тебя не было… не лучшее алиби, но вполне убедительное, чтобы рассмотреть другие варианты.